Реатум. Книга 3. Инициация. Том 2 - Алекс Бредвик
Но всё же к десяти вечера все разошлись, и мы с Литой остались один на один в большой и «пустой» квартире… так что просто разошлись по комнатам и залезли в Реатум. Так как я был сонный, то просто промедитировал все четыре часа. Кстати, уведомление о сроках нахождения в Реатуме пришло… в самом Реатуме. Видимо, чтобы повысить радость и энтузиазм тех, кто с негодованием и какой-то тоской возвращается в тот мир. Я тоже обрадовался, так как вылез всего где-то чуть позже двух ночи. И то Индри пришлось меня будить, так как я буквально вырубился в позе лотоса.
И такое бывает, да. Зато можно сказать, что постиг дзен.
Утром мамы еще не было дома; Лита спала дольше меня, так что завтрак оказался на мне. И что забавно: когда готовил яичницу с беконом на двоих, Лита даже не проснулась. Ну а пока она спала, я поиграл немного с приправами: добавил жареной паприки, немного зелени, которую вытащил из морозилки… мне даже страшно представить, сколько она там уже может лежать. Ну и потом уже перекусил, оставив половину приготовленного спящей красавице.
А после этого полез в Реатум.
И когда я оказался в этом мире опять…
— Надо что-то делать, — положил я руки на колени, усевшись на кровати.
— Ты вчера занятия пропустил, — материализовался Индри. — Но сегодня всё равно только одно посетить сможешь.
— Угу, но кроме этого… надо что-то делать. Вот так сидеть и мечтать о прекрасном могут только люди из каких-то там легенд про успешный успех… ну, почти про успешный успех, там сочетание факторов… но ты меня понял, — гневно я глянул на Индри. — Нужно что-то придумать!
— Ты уши развесь и послушай, что говорят на улицах Ола, например, — недовольно буркнул он. — А то ишь какой, на меня гневается тут, за крайнего считает. Индри любой обидеть может! А ты попробуй к совету его прислушаться!
— Как-то ты через одно место сказал… — нахмурился я.
— Вот! Вот! О чем я и говорю! — приложил он тыльной стороной ручонку ко лбу и тут же пропал.
Но его совет на самом деле был дельным. Поэтому, собравшись, я отправился сначала на тренировку, но попутно слушал, о чем говорят люди. И… слышал много всего интересного на самом деле. Никогда раньше к болтовне особо не прислушивался, а оказалось — полезное занятие.
Но само занятие… на нем моей детской радости не было предела. Если первую половину я опять занимался, придерживаемый инструктором, то во второй половине я ехал на скакуне уже сам! Сам! Да, просто обычный шаг, даже не рысь, но черт… какое это непередаваемое чувство! В твоих руках буквально существо, которое может ускоряться до шестидесяти километров в час! Это карьером, правда, но всё равно. Ну и заодно подучил теорию. Шаг так и назывался… шагом. После него была рысь, какой-то там ускоренный аллюр в два темпа. Ноги вроде при рыси переставлялись по диагонали, но зачем мне это надо было, я так и не понял. После этого иноходь… она была быстрее рыси, но при этом переставлялись ноги одной стороны. Мой мозг сломался, когда я это пытался визуализировать в своей голове. Ну и потом галоп. Как сказал наставник, скакать галопом мы будем учиться на десятом занятии, а самостоятельно — на двенадцатом-тринадцатом. Про карьер он промолчал, загадочно посмотрев в сторону бескрайних полей.
— Намек понятен, — с предвкушением проговорил Индри, потирая ладошки, когда уловил намек наставника.
То есть, по сути, за первые пятнадцать занятий я должен был нормально обучиться именно езде. А уже потом будет учеба всяким «акробатическим» приемам для лошади. Ведь не только скакать боевому скакуну придется, но и из всяких передряг меня вытаскивать, через поваленные бревна прыгать, через расщелины различные… ну и так далее. Ну и иногда копытами как по башке, так и по другим частям тела давать.
Эти тридцать занятий обещали быть крайне перспективными. И как же было жаль, что первое занятие пролетело настолько мимолетно! Но при этом настолько увлекательно, что я даже пропустил момент, когда мне написала Лита с благодарностью за завтрак. Ну и отчиталась перед тем, как самой войти в Реатум, что моей мамы до сих пор не было дома. Хорошо там нравоучения, видимо, читают. Настолько хорошо, что решили продолжить этим заниматься, видимо, на второй день. Ну или сразу на работу отправились. Ханако насчет своей мамы ничего не писала, но после расставания мы с ней стали как-то меньше общаться в принципе. Хотя причины тут до банального понятны.
В итоге мне после занятий удалось найти мужика, которого время от времени донимали какие-то «черти», что поселялись в подвале его дома. И раз присутствовало «время от времени», то, значит, это был данж. Да и мужик выглядел весьма зажиточно, за оказание помощи при этом предлагал золотую монету «всем смельчакам», которые ему помогут. И тут не совсем понятно, то ли всем по одной золотой, то ли всем одну золотую. Если последний вариант, то понятно, почему не особо к нему и рвутся помогать. Задание само говорило, что нужна группа от пяти человек, что уже выглядело крайне сомнительно. Кто же будет сражаться в данже непонятно с чем и с какими перспективами.
— А что именно внутри-то? — подошли мы к «сарайке», где открывался путь в подвал его дома.
— Говорю же — черти! — раскрыл ладони мужик, растопырив пальцы. — От такие страшилины, которые спать ночами не дают и огород мой уничтожают! Так еще и порчу на по…
— Хватит, — отмахнулся я. — Порчу на вас кто-то другой мог наслать.
И в этот миг Индри поржал и поделился своим зрением.
Как оказалось, на нем действительно лежала порча, но говорить я ему об этом не стал. Не понимаю, как он при такой манере общения, таком скверном характере умудрился стать зажиточным. И ведь он далеко не первый в этом мире. А если у него была богатая родня, то с таким подходом — а всё вокруг у него было слегка подзаброшено — он уже давно бы разорился. Как он еще живет, да припеваючи, я не понимал. Но, как говорили деревенские, бабы и детей у него не было и не предвидится.
— Ладно, — вздохнул я, потирая переносицу. — Открывай ворота.
— Э-э-э-эн нет, — покачал он головой. — Один ты там пропадешь! Еще товарищей