То-Рек. Новая жизнь - Катэр Вэй
От шамана ощутимо пахло застарелым горьким дымом, подсохшей кровью и полынью. Его длинные, свалявшиеся в плотные колтуны волосы были переплетены с бусинами, птичьими костями и какими-то засушенными лапками — настоящие дреды палеолита.
— Перед тобой лежат две дороги, — громко, чтобы слышала притихшая Нэра, объявил Барк. — Я сам когда-то шёл этой тропой. Сперва мои руки убивали дичь, но затем со мной заговорили мёртвые. Твой первый путь, перенимать моё знание, общаться с предками и со временем занять моё место. Твой второй путь, охота, где ты встанешь плечом к плечу с Велом. И тебе не придётся выбирать. Предки милостиво даровали тебе обе дороги. Так начертала кровь на священном камне.
Он выразительно кивнул в сторону ритуального валуна. Я скосил глаза: багровая спираль уже подсыхала, но её очертания оставались чёткими. Две сплетённые петли, от которых тянулся едва заметный тонкий ручеёк в мою сторону.
— Духи шепчут, что мой собственный костёр уже догорает, — Барк задумчиво пожевал блёклые губы. — Меня заждались у вечного огня. И там есть место для меня.
Старик уставился на меня своими жуткими, совершенно немигающими глазами, словно разглядывал кого-то невидимого прямо за моим левым плечом.
— По зимам ты ещё сущий ребёнок, То-Рек. Но времени нет. Тебе придётся учиться быстро, иначе ты просто умрёшь, и во второй раз тебя оттуда уже никто не вернёт. — Он требовательно протянул руку ладонью вверх: — Дай свой амулет жизни.
Я послушно потянулся к шее, нащупал деревянные плашки, среди которых одна была заметно надколота, снял шнурок и вложил в его жёсткие пальцы.
Барк сжал бусы, а свободной рукой полез в свои жуткие колтуны на затылке.
Порывшись в волосах, он нащупал нужные пряди, а затем выхватил из-за пазухи небольшой, хищно блеснувший обсидиановый нож, идеально чёрный, гладкий и острый как медицинский скальпель. Одним выверенным движением он срезал две пряди. На каждой из них висело по одной круглой угольно-чёрной бусине, намертво вросшей в волосы. Старик долго и терпеливо очищал их от колтунов, не обращая внимания на повисшее вокруг напряжение.
Закончив, он нанизал обе черные плашки на мой шнурок: одну пристроил аккурат слева от расколотой бусины, вторую — справа.
— Вот сколько зим ты оставался беззаботным дитятей, — Барк высоко поднял бусы над костром, демонстрируя их племени. Затем его пальцы крепко сжали новые чёрные элементы:
— Но эти камни не считают прожитые годы. Они говорят о том, что твоё детство завершено. Ты больше не слепой щенок, но пока ещё и не матёрый волк. Добудь своего первого зверя сам, без чужой помощи, и тогда по праву получишь такой же серый камень, как у Вела. — И едва слышно, одними губами добавил:
— Меня к тому дню здесь уже не будет, так что обточишь его сам.
С этими словами он набросил обновлённый амулет мне на шею. Я кожей ощутил приятную тяжесть старого дерева и шершавую, пахнущую горьким дёгтем поверхность новых бусин.
Но на этом старик не закончил. Его пальцы вновь нырнули в дреды, отыскивая третью прядь, на которой болталась крошечная, искусно обточенная косточка неизвестного животного. Нож беззвучно перерезал волос. Барк освободил желтоватый трофей с аккуратным сквозным отверстием в центре.
— Ты побывал за краем и вернулся, — шаман прижал свою тяжёлую ладонь к моей груди, прямо поверх подсыхающей корки ритуального надреза. От него повело жарким, сухим дыханием: — Ты отмечен знаком того, кто видел бездну. Когда моё тело остынет, ты примешь моё наследие. Я передаю тебе силу.
Вот оно, значит, как. Сила шамана передаётся не с оружием, а с этой костью, понял я. Но и копьё тоже непростое. Настоящий день подарков, не иначе. Похоже, нам с Рыжим крупно повезло.
Его скрюченные, жёсткие как древесные корни пальцы бережно отделили тонкую прядь моих собственных волос у левого виска и принялись ловко плести из неё косичку. Руки старика заметно подрагивали, то ли от глубокой старости, то ли от колоссального внутреннего напряжения, но каждое микродвижение оставалось ювелирным. Он вплёл косточку в самые волосы и надёжно зафиксировал кончик обрывком жилы.
Я невольно коснулся пальцами левого виска. Костяной амулет всё ещё хранил живое тепло рук старого колдуна.
«Ну надо же, какая ирония, — мысленно усмехнулся я, пряча эмоции глубоко внутрь. — В прошлой жизни ведьмаком в шутку кликали, а в этой, выходит, официально в шаманы записали».
В ту же секунду Нэра издала оглушительный, пронзительный клич, похожий на крик ночной хищной птицы. Дети тут же подхватили её порыв: они принялись дико прыгать, топать босыми ногами по камням, кружиться в нелепом танце и звонко хлопать в ладоши.
Слов было не разобрать. Площадка заполнилась чистым первобытным ритмом и первобытной экспрессией.
Но стоило Барку властно поднять ладонь, как весь этот шум мгновенно оборвался.
Старик коротко, требовательно кивнул Велу, переводя взгляд с туши козы на меня. Юный охотник всё понял без слов — теперь наступала его законная очередь вести ритуал инициации.
Он гордо выпрямился, поправил на бедре свой собственный нож, который я умудрился разглядеть только сейчас. Это было изящное орудие с рукоятью из полированной кости и лезвием из серого камня. Не такого идеального, как обсидиан Барка, но сработано на совесть. Судя по всему, у местных принято изготавливать первое оружие самостоятельно.
Что ж, значит, скоро и мне предстоит поработать руками. О луках или арбалетах пока мечтать не приходится — без нужного инструмента я их просто не соберу, но придумать что-то простое и убойное я обязан. Подумаю об этом позже.
Вел уверенно выхватил нож, подошёл к валуну и одним точным, заученным движением полоснул козу по брюху, извлекая печень. И на этот раз его рука не дрогнула.
Тёмный, лоснящийся орган, от которого в прохладном воздухе поднимался густой парок, лёг на его широкую ладонь. Парень высоко поднял печень над головой, устремив взор к темнеющему небу, пока тёплая кровь струйками стекала по его предплечьям и капала на камни.
— Место, где рождается жизнь! — Его голос окреп, зазвучав удивительно мощно и глубоко. — Вместилище духа и силы зверя!
С этими словами Вел с хрустом откусил приличный кусок сырого мяса и принялся размеренно жевать. Его лицо не выразило ни малейшего отвращения, хотя подбородок и губы мгновенно окрасились в багровый цвет. Затем он аккуратно отделил небольшой кусочек величиной с фалангу пальца и протянул его мне:
— Пусть сила этой козы перейдёт к тебе, То-Рек. Будь быстрым и удачливым на тропе. Пусть духи будут щедры к твоему костру, а наше племя никогда больше не узнает вкуса голода.
Я