Лесной Дозор 3 - Александр Вольт

Правда, видимо, из-за таких невероятно частых прорывов, их объем очень сильно сократился. Так и, помимо того, смышленость и ловкость тварей тоже упала.

Они лезли слепым скопом, глупо подставляясь под пули, надеясь исключительно на свое численное преимущество. Создавалось впечатление, что такая настойчивость была из-за единственной надежды существ, что у нас полностью иссякнут патроны, перегреются стволы, и тогда хотя бы один монстр проскочит мимо кордона и устремится прямиком на магический зов Лешрака.

Но я никого не щадил и уж точно не собирался давать ни малейшего шанса нарушить мой уговор с лесным духом.

К самому исходу третьего дня, когда небо за окном снова налилось чернильной темнотой, я передвигался по коридорам бункера исключительно на ослином упрямстве. Я тащил очередной деревянный ящик с пулеметными лентами, чувствуя, как острые края тары больно впиваются в бедро сквозь штаны, а легкие горят огнем от прерывистого частого дыхания. Глаза слипались прямо на ходу, веки казались налитыми свинцом, и каждое моргание грозило затянуться в полноценный глубокий обморок прямо на жестком сером линолеуме.

И именно в этот момент в моей гудящей голове возник один очень логичный и своевременный вопрос.

Я с громким стуком опустил тяжелый ящик на пол, с трудом выпрямил ноющую поясницу и прислонился влажным затылком к прохладной бетонной стене, пытаясь унять колотящееся о ребра сердце.

Вот я выкашиваю этих мерзких тварей десятками и сотнями на протяжении трех дней без перерывов. Я расстрелял колоссальную гору боеприпасов, уничтожив огромную армию врагов.

Так почему же за три дня непрерывной и жесточайшей бойни я так и не насобирал достаточного количества опыта для перехода на десятую ступень развития?

— Эй, Система, — сипло прохрипел я пересохшими и растрескавшимися губами, устремив воспаленный взгляд куда-то в потолок коридора. — Поясни-ка мне эту математику.

Интерфейс откликнулся моментально, развернув текст прямо перед моим взором и слегка резанув уставшую сетчатку резким белым свечением.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: для достижения десятого уровня требуется особое условие. Нужно завершить задание «Слово Мужчины» с хорошим исходом, после этого вам будет доступна возможность, набрав нужное количество опыта, перейти на десятый уровень.]

Я несколько долгих секунд тупо смотрел на буквы, пытаясь осознать весь масштаб прочитанного абсурда. В висках тяжелыми набатами забухала горячая кровь, а руки сами собой рефлекторно сжались в кулаки.

— Да что за идиотская прогрессия такая с какими-то надуманными ограничениями? — возмущенно прорычал я, чувствуя, как остатки скудных сил сгорают в яркой вспышке нахлынувшего гнева. — Почему это опыт за сотни убитых мною существ не идет мне в зачет? Я тут третьи сутки собственное здоровье гроблю, не сплю и не ем нормально, чтобы защитить лес, а ты мне просто взяла и заморозила весь боевой прогресс?

Светящиеся строчки мигнули, растворились в пространстве и сменились новым предельно лаконичным ответом.

[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: Такова система.]

Я скрипнул зубами с такой силой, что челюстные мышцы свело судорогой.

— «Такава система-а-а-а», — перековеркал я ее, продолжая двигаться дальше. — А дальше что? М? А если никакого хорошего исхода не будет? То что, все, финита ля комедия и никакого дальнейшего развития?

И никаких дополнительных объяснений. Никакой логики и никаких заслуженных поощрений. Зато в наличии жесткие рамки, придуманные неизвестно кем, неизвестно как и зачем. Невидимый справочник словно понял, что в моем расположении духа и истощенном запасе терпения лучше не язвить, поэтому решил отмолчаться.

К концу бесконечного третьего дня, когда время на настенных часах медленно и верно подбиралось к полуночи, силы покинули меня окончательно и бесповоротно.

Я сидел на стуле в смотровой комнате, крепко обнимая обеими руками автомат. Металл оружейного ствола все еще оставался заметно теплым после недавней пальбы и приятно грел окоченевшие пальцы.

Я смотрел в темное окно, пытаясь сфокусировать мутный взгляд на заснеженной пустоши, раскинувшейся перед бункером. За толстым стеклом стелилась непроглядная мгла, в которой редкие порывы ветра кружили снежную крошку, а черная пасть Разлома слабо мерцала туманными испарениями. Внутри помещения монотонно и успокаивающе гудели вентиляторы охлаждения на серверных стойках, и этот ровный звук медленно утягивал мое воспаленное сознание в темный омут.

Мышцы ноющей шеи расслабились помимо моей воли, не в силах больше удерживать тяжелую голову, и подбородок ткнулся в воротник куртки. Я из последних сил пытался держать глаза открытыми, тяжело моргая и вглядываясь в искаженные тени за стеклом, но измученный организм взял свое.

Я заставил себя открыть глаза и тут же нахмурился.

Я стоял совершенно один посреди лесной поляны, окруженный исполинскими стволами вековых елей. Ноги мягко утопали в толстой хвойной подстилке, а морозный воздух вокруг был густо пропитан сырым запахом прелой земли и старой сгнившей древесины.

Прямо передо мной извивались толстые узловатые корни, выступающие из промерзшей почвы. Они причудливо изгибались, сплетались в сложные узлы и уходили куда-то в непроглядную глубину.

Я медленно опустился на колени, почувствовав пронизывающий холод сырой земли, прижался щекой к шершавой коре самого большого корня и попытался услышать хоть что-нибудь, следуя недавнему наставлению лесного духа.

Но я не слышал ничего.

Совсем.

Кроме очередного воя сирены.

Я проснулся рывком, словно невидимая рука схватила меня за шиворот и выдернула из темноты.

Подскочил на матрасе, жадно глотая спертый воздух спальни. Холодный пот тек по хребту, пропитав тонкую ткань футболки насквозь. Пальцы намертво вцепились в край одеяла и мелко дрожали от мышечного перенапряжения.

В первый миг со сна мне явственно почудилось, что узкий коридор за дверью снова заливает пульсирующий красный свет, а по барабанным перепонкам бьет рев сирены, сообщая про очередной прорыв.

— Снова лезут, твари проклятые, — пробурчал я спросонья, недовольно опуская ноги на пол. — Ну сколько можно?

Моргнул один раз, другой. Провел ладонью по лицу, стирая испарину со лба.

Красного света не было. Бункер тонул в сером полумраке, металлический радиатор монотонно гудел в углу комнаты, отдавая тепло. А пронзительный звук, который мой воспаленный от бессонницы разум принял за сирену, оказался писком ретранслятора. Аппаратура надрывалась в смотровой комнате.

Я выдохнул, осознав, что вся эта ерунда мне всего лишь пригрезилась.

Но… минуту. Последнее, что я помню, это то, что я сидел в смотровой перед окном и боролся со сном. Видимо я настолько вымотался, что не приходя в сознание, кое-как добрел до спальни и просто рухнул в койку.

Оторвав задницу от койки, я ощутил, что тяжесть во всем теле никуда после сна не делась. Ноги казались отлитыми из чугуна, и каждый шаг по коридору давался с