Магазин волшебных питомцев 5 - Сергей Шиленко

— Тушёнку.

— ОЦЕНКА! — Архимед выцепил кусок прямо из банки, не спрашивая разрешения. — Мясо! Жир-р-рно! Соль! Лавр-р-рушка! Восемь из десяти! Класс пр-р-ремиум!

Я мысленно скрипнул. Потом попугая ещё и лечить придётся… Ладно, сейчас не до этого. Нужно переходить к важной части. Послал попугаю ещё одну просьбу-команду. Хохолок, перо за пером, поднялся.

— Спасибо, — сказал Кувалда без выражения и отодвинул банку подальше.

— Пр-р-ризвать Лиса! — крикнул Архимед в мою сторону. — Лис тоже хочет дегустир-р-ровать!

Я изобразил страдальческое закатывание глаз, но послушался. Ещё одна белая вспышка, и на мох приземлился фенек.

Лис встряхнулся всем телом — от кончика чёрного носа до пушистого хвоста. Уши развернулись, поймали разговоры ребят. Одно повернулось вбок, оценило титанический удар черепашьей лапы. Фенек напрягся, подскочил, широко расставляя лапки, но я быстро его успокоил.

Зверёк принюхался, ловя непривычные ароматы джунглей, полные ночной влаги, перегноя, древесной трухи и свежего аромата раздавленной листвы. Засеменил к ближайшему человеку, которым оказался Кулёк. Парень ахнул.

— Это… фенек? Настоящий?

Лис сел перед ним, склонил голову набок и уставился огромными тёмными глазами. Изумрудное свечение черепашьего фонарика окрашивало мех в жемчужно-травянистые тона.

— Можно погладить? — Кулёк протянул руку и тут же отдёрнул. — Он не кусается?

— Кусается, — сказал я. — Но только по делу.

Лис ткнулся влажным носом Кульку в ладонь, и парень расплылся в совершенно мальчишеской улыбке.

«Удачи — на Архимеда и на меня. Тихо, незаметно».

Фенек на секунду прикрыл глаза. Белый отблеск скользнул по шерсти на его лбу — едва заметная рябь вокруг знака, как лунная дорожка на воде, только спиральная. Посмотрел на меня и на попугая. Я почувствовал лёгкое покалывание в затылке. Архимед, занятый инспекцией сухпая Синяка, встрепенулся и нахохлился.

Таймер: 03:15…

Пока группа умилялась фенеком, я прислонился к стволу и наскоро прикинул расклад.

Свет. Биолюминесцентный фонарь черепахи растёт из складки шеи, у переднего края панциря. Зелёное сияние заливает прогалину и ближайшие деревья, но дальше, за покатым горбом панциря, свет резко обрывается. Хвостовая часть тонет в густой тени. Вот туда мне и нужно.

Звук. Черепаха топает так, что панцирь и земля внизу содрогаются. Призывать нужно в момент шага — хлопок воздуха от резкой материализации потонет в грохоте.

Запах. В лагере два серьёзных носа. Медоед объелся мёда до полной отключки и лежит на боку с прилипшим к морде куском сот. Этот не проблема. А вот Обух серьёзнее. Костяной мастиф улёгся на периметре, мордой к темноте, и методично фильтрует воздух влажными ноздрями. Любой новый запах в радиусе пятидесяти метров — и пёс поднимет тревогу. Придётся придержать его мысленно, если ветер пойдёт в неправильном направлении.

Таймер: 02:58…

— Сухпай! — возвестил Архимед, приземлившись на вещмешок Кулька. — Галета… — раздался хруст. — Сухо. Сухо, как бухгалтерский отчёт! Тр-р-ри звезды! Мясо! — попугай выхватил полоску вяленой оленины из развёрнутого пакета. — Мясо — пять! Пер-р-ресолено, но пять!

Кулёк хохотал, запрокинув голову.

— Да он всё съест!

Архимед перемахнул к Кремню. Лидер группы сосредоточенно жевал что-то из матерчатого мешочка и периодически махал рукой, разгоняя назойливых мошек.

— Кр-р-ремень! — попугай уселся прямо на карту. — Что в мешке? КАМНИ? Ноль звёзд! Позор-р-р заведению!

— Это сушёная рыба, — процедил Глеб, убирая мешочек подальше.

— Р-р-рыба⁈ Где⁈ Дайте р-р-рыбу!!!

Кремень посмотрел на меня тяжёлым взглядом. Я развёл руками.

— Он неуправляемый, — сказал я с совершенно честным лицом.

Синяк извлёк из наплечного перстня-хранилища плоскую стеклянную бутыль с чем-то рубиново-красным.

— Компот, — пояснил целитель, поймав вопросительный взгляд Киры. — Жена варила. Вишнёвый.

— Комп-р-рот⁈ — Архимед развернулся на сто восемьдесят градусов, как зенитная турель. Вспорхнул и полетел к новой цели, но его безжалостно отогнали.

— Даже не думай. — Синяк прикрыл бутылку ладонью.

— ПТИЧКЕ! — потребовал какаду, нависая с ветки. — КОМПОТ ПТИЧКЕ! НЕМЕДЛЕННО!

— Нальёшь ему крышечку, и он отстанет, — посоветовала Кира. — Не нальёшь — будет орать до утра.

Синяк вздохнул и плеснул жидкость в алюминиевую крышку от фляги. Архимед сунул клюв, тукнулся им из-за очередного толчка, облился и очень ярко возмутился, что перья снова грязные. Заорал: «Компенсацию! За моральный!» Медику пришлось налить повторно. С горем пополам какаду всё же пригубил и зажмурился.

— Девять! — провозгласил он. — Вишня! Сахар-р-р! Кислинка! Пер-р-редайте жене — талант!

Таймер: 02:30…

Лис тем временем очаровал весь лагерь. Кулёк скормил ему кусочек галеты, Кира почесала за ухом. Фенек подобрался к Кувалде, обнюхал его рунный молот и деликатно облизнул нос, будто стирая остаточную магию.

Кувалда молча достал из кармана варёное яйцо, очистил его толстыми пальцами и протянул фенеку. Лис схватил угощение и проглотил в два укуса. Затем Кулёк, расщедрившись, бросил ему полоску вяленого мяса. Фенек поймал на лету.

— Стоп, — я шагнул вперёд. — Ему нельзя солёное. Лис, плюнь немедленно!

Фенек посмотрел на меня. В глазах зверька мелькнуло что-то подозрительно похожее на вызов. И это очень хорошо. Я добавил образов: «Беги в темноту. Играем в догонялки».

Лис подпрыгнул от восторга, развернулся в воздухе и стрелой метнулся прочь от костра, зажав мясо в зубах. Белый хвост мелькнул за папоротником и исчез в темноте за перегибом панциря.

Мастиф поднял голову, ноздри раздулись — в его сознании мелькнул образ: мелкий зверь, бег, погоня, инстинкт. Пёс напрягся и начал вставать. Я сразу же успокоил его. Обух замер на полпути, постоял секунду с поднятой лапой, фыркнул и улёгся обратно. Тяжёлая башка с костяными наростами опустилась на вытянутые передние лапы.

— А ну плюнь! — заорал я и рванул следом за фенеком. — Лис! Гадость не жри, кому говорю!

За спиной грохнул дружный хохот.

— Приручитель, блин! — выдавил Синяк сквозь смех. — Собственного фенека поймать не может…

— Дэнька — лопух! — подтвердил Архимед с интонацией величайшего снисхождения. — Лис — молодец! Мясо — зако-о-онное!

Я нырнул в заросли папоротника. Ветки хлестнули по рукам и лицу. Светильник черепахи остался позади, его отблеск с каждым шагом слабел, распадаясь на отдельные пятна. Ноги то и дело проваливались в мох, под которым угадывались роговые щитки панциря.

Включил налобный фонарь, луч выхватил резвую лисицу из темноты. Блёстка получила мысленную команду и поднялась выше, зависнув над лагерем.

Таймер: 02:05…

Я продирался через густой подлесок на спине черепахи. Старался не глотать мошек, но эти гадины так