Цена семьи тебе не по карману - Катя Истомина

Нет, она что, издевается? Она решила на мне все свое плохое настроение отыграть?

С трудом сдерживаюсь, чтобы не высказать ей все, что думаю по этому поводу, держу себя в руках изо всех сил, и подруга, стоящая рядом, придерживающая за руку, мне помогает это делать, потому что знает если сорвусь, то небу будет жарко.

Я сейчас на взводе, и врачу прилетит не только за ее халатное отношение, но и за все то, что происходит в моей жизни, а в жизни, происходит слишком много всего ужасного, тяжелого, невыносимого.

- Простите, это все, что вы можете мне сказать? Вы дали мне бумажку с назначением и все? Вот так просто уйдете? Вы понимаете, что у нас с легкими недавно была проблема? Что делать, если температура будет расти? Как нам быть? Что нам делать? И можно ли нас вообще сразу в больницу забрать? Я бы хотела, чтобы ребенок был под наблюдением и в случае чего ему тут же оказали всю необходимую помощь, чтобы не было потери драгоценных минут.

Чем больше говорю, тем сильнее раздражаю ее. Она буквально закатывает глаза так, что, кажется, они с мозгом уже встретились на той стороне. И клянусь, если бы не была таким сдержанным, воспитанным человеком, то треснула бы ее в этот момент, чтобы больше не выкатились эти чертовы глаза.

- А зачем вам госпитализация? Пока показаний нет. Следите за состоянием ребенка и скорую никто не отменял. А, если у вас есть машина, то садитесь и везите ее в отделение в экстренной ситуации. Вас там примут. Я со своей стороны не собираюсь потакать паранойе мамочки, которая ничего не смыслит в медицине. У вас есть еще какие-то вопросы?

Мне так и хочется сказать, что хамить вообще то было не обязательно, но не успеваю ей ничего сказать. В руках начинает звонить телефон, отвлекаюсь, потому что это муж звонит. Она, заметив то, что я замялась, не знаю отвечать на этот телефонный звонок или нет, прощается со мной.

- До свидания. У вас все есть. Не болейте. – врач улыбается мне криво, косо, очень натянуто и выходит из дома, а телефон в моих руках начинает звонить второй раз. И в этот раз я все же беру трубку.

- Вообще-то трубку надо брать сразу. Я почему должен обрывать тебе телефон? – возмущается муженек, который решил стать вишенкой сегодняшнего торта.

- Я скорую вызывала. Что ты хочешь, Саш?

- Скорую? Решила на жалость надавить, - ухмыляется собственной глупости, - врачей решила подкупить, чтобы упрекнуть меня в чем?

Он спрашивает это и немного посмеивается, он не понимает всю серьезность ситуации и не хочет даже понимать.

- Говори, что ты хотел. - Подгоняю его и не объясняю ничего. Бессмысленно. Он втемяшил себе в голову этот бред, который посеяла в его мозгу Вероника, и я никак это не изменю, только нервы буду себе трепать. А зачем мне это? Судьба и без того их треплет.

- Так бы сразу. Я вообще то с этого и хотел начать, а ты начала про скорую на жалость давить. Ничего у тебя не выйдет, Аня.

- Саша, я тебе еще раз повторяю, ближе к делу пожалуйста, - подгоняю его высочество, недовольно вздыхающее. - У меня не так много времени. Мне к ребенку надо.

- Ничего, подождет твой ребенок.

И снова эта тишина, которая разрывает меня, которая бьет по нервам, и я не знаю почему, но никак не могу сбросить вызов. Что-то держит меня, останавливает от этого, хотя стоило бы, чтобы показать Саше, что он здесь больше не царь, не Бог и что, увы и ах, но он больше не имеет ценности для меня, чтобы я расшаркивалась перед ним в реверансах.

- А завтра нам нужно с тобой встретиться, и адвокату своему сообщи в два часа в ресторане в центре надо быть. Думаю, за обедом проще решать такие вопросы. Плюс ты не начнешь истерить при других.

-Ахаха. Серьезно, Саш? Хотя, знаешь, плевать, - отмахиваюсь от него. - Мне сейчас не до этого. Дочери плохо и шататься по всяким злачным местам просто потому, что у тебя самолюбие задето и ты пытаешься меня унизить и что-то мне доказать, я не собираюсь. Ты либо подстраиваешься под меня, либо жди, когда появится время.

- А каким боком меня касается то, что ты занята? – чтоб тебя. Он издевается?

Глава 8

Глава 8

Анна

- Анна Савельевна, Александр Николаевич, мы все понимаем, вы переживаете развод, это всегда болезненно, это всегда тяжело для всех членов семьи, но вы поймите, мы тоже не можем оставаться в стороне. - Начинает отчитывать нас директриса школы за то, что наша старшая дочь не ходит на занятия уже почти три недели. - Ваши разногласия, ваши ссоры, скандалы, они не должны сказываться на жизни ваших детей, на их образовании. Это хорошо, что у вас только один старший ребенок. А, если бы их было несколько? Вы представляете, скольким бы личностям вы сломали судьбу, скольким бы людям вы сломали в итоге жизнь?

Да господи, что же она мне все это говорит? Я разговариваю со своей дочерью, я ей все объясняю, но это как об стенку горох. Она себе втемяшила, и все, что умных мужчины бросают, и пока ей муж не объяснит, что она глупости, говорит, и на самом деле проблема в том, что ее отец ушел не во мне, не в моей занятости, не в том, что я слишком умная, а в том, что он просто кобель, эта проблема не решится.

- Простите, но на данный момент Мирослава живет со своей матерью и будет продолжать жизнь с ней. Я больше не буду причастен к ее судьбе. Вы уверены, что стоило вызывать еще и меня?

Директриса смиряет его недовольным, цепким взглядом, а она такая женщина еще Советского поколения. Мир, труд, май, пионеры, комсомолы все это живо в ней. Ее безумно возмущают его слова.

- Александр Николаевич, то, что вы решили уйти от жены, это не значит, что вы должны бросать ребенка на произвол судьбы. Вы взяли на себя ответственность в свое время и привели ее на этот свет. Без вас ее бы здесь не было.

Да, да, да, золотые,