Исповедь дьявола - Софи Баунт
С другой стороны, он как-то сказал, что квартира, подаренная мне, – его любимая, пусть он в ней и редко обитает.
В ней и правда есть изюминка. Один только длиннющий камин и подсветка на мебели чего стоят. Теплые древесные оттенки радуют глаз. А вид из окна какой! Это самое высокое здание в округе, и мы на последнем этаже, мчимся к облакам.
Лео ставит передо мной чашку с латте.
– Спасибо, – грустно мычу я, листая скачанные в интернете учебники.
Ничего, сейчас накопируем, слепим красиво и перепишем, чтобы программа проверки на плагиат не визжала.
Я делаю глоток латте и издаю стон удовольствия.
– Боже, ты научился готовить вкусный кофе! Не горький кошмар, а… черт, это вкус малины, да? Малиновый латте, – восхищаясь я.
Лео сдержанно улыбается и особо не демонстрирует радость от моих слов, но я чувствую, как он сияет изнутри от гордости за свое творение. Внимательно оценив ситуацию и мое настроение, он позволяет себе наклониться и бережно поцеловать меня в макушку, после чего выговаривает на ухо:
– Посмотрел самоучитель в интернете.
Я вздрагиваю, чувствуя его горячее дыхание в районе виска, и едва не разламываю ручку в кулаке: пальцы сжимаются до хруста от напряжения. Тепло Лео проникает под кожу, подобно жару костра посреди холодной пещеры, в которой я прячусь от вьюги, захватившей мою жизнь.
Лео выпрямляется, забирая с собой это самое тепло. Идет распаковывать роллы.
– Какая тема у твоей курсовой? – интересуется он.
– Смертная казнь: проблемы применения.
– Проблем нет, – ухмыляется Лео, шурша пакетами. – У нас мораторий на нее с 16 апреля 1997 года. Сколько можно рассуждать?
– Ты против снятия моратория?
Я разворачиваюсь на стуле. Сиденье крутится, и я, как ребенок, катаюсь из стороны в сторону, попивая латте.
– Я? – Адвокат проезжает по мне пытливым взглядом, будто я произнесла невообразимую глупость. – Я убивал тех, кто за свои поступки заслуживал смерти. Естественно, что я ЗА его снятие.
– И ты об этом жалеешь, не так ли? – выразительно напоминаю я. – Об убийствах…
– Жалею, – пожимает широкими плечами Лео, подцепляя ролл с креветкой палочками. – Однако считаю, что тратить деньги на содержание смертников… ошибка.
– Не ожидала услышать от тебя подобного, – признаюсь я растерянно.
– М-м-м, значит, ты пишешь работу о том, что против смертной казни?
Выражение лица Лео становится слегка надменным, саркастичным, и мне жутко хочется пнуть этого самовлюбленного эксперта. Посмотрите на него, он помогать приехал или в суд? Я не его оппонент.
– Я думала, что ты меня поддержишь, – с недоумением подтверждаю я и сажусь рядом с Лео около кофейного столика, на котором адвокат расставил упаковки с роллами.
Я успеваю поймать горящий взгляд малахитовых глаз на своих голых ногах, однако через несколько секунд Лео прячет взгляд в чашке эспрессо. Не надо было надевать короткие шорты. Фантазия у него, видимо, прекрасная и не дающая покоя. Мучается теперь.
– С чего вдруг? – отстраненно спрашивает Лео.
И топит ролл в соевом соусе.
– Ты говорил, что в тюрьмах сидят, во-первых, и невиновные, а во-вторых, те, кому заплатили, чтобы они признались в чужих преступлениях, отсидев за реального виновника.
– А еще я говорил, что тюрьма не исправляет людей, – подмигивает он. – Да, то, о чем ты твердишь, имеет место, ведь из всех правил есть исключения, но на то они и исключения. Одно дело, когда в чем-то большом и светлом есть щепотка мусора – скажем, старые пластиковые банки на дне кристально чистого озера; а другое, когда в гнилое болото вляпалось несколько бабочек. Бабочки – это, конечно, чудесно, мило, но если вместе с ними ты избавишься от смрадного болота, ничего страшного. Или, допустим, есть такие ребята, как глисты…
– Фу, блин, мы же обедаем, – взвываю я, закрывая ему рот ладонью. – И вытащи уже ролл из соуса. Он размяк, как утопленник.
– Мои вкусы весьма специфичны, – шутит Лео, сохраняя высокомерное выражение лица. – Этот утопленник кажется мне более притягательным для употребления.
Я с трудом собираю палочками развалившийся ролл и силой запихиваю Лео в рот, но от поднятой темы это не спасает, ибо он продолжает:
– Так вот. Есть исследования о том, что глисты повышают иммунитет.
– Ты ролл целиком проглотил? – недоумеваю я. – У тебя каменный желудок, ей-богу. Не понимаю, почему с таким питанием и любовью к эспрессо у тебя до сих пор нет гастрита.
Лео делает вид, что я ничего не говорила, и у меня возникает ощущение, что он просто издевается надо мной, видя в ответ забавную реакцию.
– Таким образом, глисты тоже могут приносить пользу организму хозяина, в котором живут, но тот факт, что в остальном они мерзкие существа, вызывает лишь желание искоренить их полностью. То же самое со смертниками.
– Смертники – не глисты, – уныло протестую я, пережевывая имбирь.
– Это метафора, Хромик, – холодно поясняет Лео и кидает новый ролл в соевый соус, заготавливает себе очередного утопленника. – Думаю, с курсовой справишься сама. Наши позиции не сходятся. Давай я лучше решу твои задачи и контрольные.
– Что с тобой? – не выдерживаю я. – Почему ты смотришь на меня как на жвачку, прилипшую к подошве?
Не сказать, что подобная строгость и высокомерие на его лице, это нечто новенькое, но он уже давно не смотрел на меня своим по-зимнему ледяным мраморным взглядом.
– Разве?
Он искренне удивляется, но с ухмылкой.
– Именно так!
– Я… пытаюсь быть сдержанным, раз уж настоял на дне вместе. Хочу, чтобы тебе было комфортно. Быть насильником над твоей свободой воли – не мой вариант.
– Комфортно? Да мне повеситься хочется от твоего гордо задранного носа. Прекращай.
– Как прикажешь на тебя смотреть?
– Не так!
– Содержательный ответ, – с сарказмом произносит он. – Ладно, принял к сведению вашу претензию.
– И разговаривай, ради бога, не как адвокат. Мы не на заседании.
Сделав глоток малинового латте, я наступаю вновь:
– Перед тем как казнили Чикатило, вместо него приговаривали к смерти невиновных.
– И это твой аргумент? – высмеивает Лео. Мне хочется стукнуть его палочками по лбу. – Вместо Чикатило казнили Александра Кравченко, но, если ты не в курсе, сообщаю: его взяли, потому что ранее он тоже убил девятилетнюю девочку. Он избил ее, задушил и, внимание,