Чужая игрушка: Дневник Персефоны - Jill Greymalk

— Да у тебя в этой комнате целый арсенал средств, которыми можно мне навредить.

— Разумно, но всё равно помни это.

— А почему сразу на колени?

Малкольм посмотрел на меня задумчивым взглядом, словно решая пояснять ли свой приказ.

— Считай, что это первый сигнал, который проверяет, насколько ты вошла в роль сабы. И ты до сих пор одета и не на коленях.

— Можешь снизить мне оценку, я пойму, — мило улыбнулась я, начав раздеваться.

— Я просто лишу тебя оргазма в конце сессии, — спокойно бросил Малкольм, принявшись разглядывать шкаф с девайсами.

— На счёт этого… — я запнулась. Как это озвучить? Можешь взять меня? Более грубо? — На половой акт я согласна. — Прозвучало конечно не очень изысканно и утонченно, но зато предельно чётко и конкретно. — Поцелуи, касания интимных мест, объятия — тоже да. Анальный секс — нет.

— Оральные ласки в обе стороны?

Малкольм не заигрывал и не усмехался. Появилось ощущение, что мы действительно обговариваем важные условия устного контракта.

— Да, — щёки опалило смущением.

— Хорошо. И я тебя предупрежу: я люблю непредсказуемость в обычной жизни, но не в сессии. Догадаешься почему?

Я положила снятое бельё на стул, раздумывая над вопросом. Руки приподнялись прикрыться, но пересилила себя. Хотя он и не особо-то меня разглядывал.

— Мастера не любят, когда им говорят под руку или мешают, особенно в травмоопасном деле… Всё равно, что дергающийся пациент под скальпелем хирурга, — я опустилась на колени, положив на них ладони и уставившись в пол. Угроза лишить меня оргазма совсем не понравилась, поэтому постараюсь показать всё своё смирение и послушание.

Малкольм одобрительно хмыкнул, подойдя ближе. Его широкая ладонь обхватила мой подбородок и подняла лицо.

— Посмотри на меня и открой рот.

Я выполнила приказ и увидела другого Малкольма, собранного, сурового, с каким-то новым блеском в чёрных глазах. Теперь он открыто разглядывал моё тело, а у меня не получалось понять, как ему: Торн с удовольствием говорил про мои маски, но сам носил одну неснимаемую, которая скрывала эмоции на его лице — бороду.

Его большой палец прошёлся по нижней губе и скользнул мне в рот. В голове билась мысль: а что делать-то? Начать сосать, чтобы заслужить одобрение? Просто ждать приказа? А он подушечкой продолжал гладить мне язык. Что ж… Я выбрала просто ждать. Если он такой крутой дом, то пусть сам говорит, что ему от меня надо.

— Хорошая девочка, — Малкольм поощрительно улыбнулся, извлекая из кармана повязку на глаза. — Тебе это поможет.

Плотный шёлк, согретый мужским телом, лёг мне на глаза.

Мужчина поднял меня на ноги и повёл куда-то.

Подари мне свой свет — и больше никогда

Без тебя

Я не проживу и дня.

Umbra et Imago «Ein Letztes Mal»

16 сентября 2024 года.

Понедельник день тяжёлый, особенно, когда тебе звонит начальник, чтобы напомнить о дедлайне.

— Доброе утро, Дилан, — я пытаюсь звучать не заспанной, но это сложно, когда ты проснулась минуту назад от рингтона.

— Оно доброе, Пенелопа, если у тебя готовы главы для показа издательству.

Смотрю на часы: 9:30.

Дилан не в духе. Давайте, угадаем, кто же постарался.

— У меня закреплено сообщение, в котором ты писал, что ждёшь от меня главы в понедельник. Без указания времени.

— А ты хоть что-то пишешь или по тусовкам ходишь для вдохновения?

— До обеда вышлю.

— Жду, — шеф отключился.

Я успела написать главы. Загвоздка в том, что они были о нас с Малкольмом. И сам Торн об этом не знал. Для него я — журналистка, пишущая лонгрид. Я даже набросала наш разговор в виде статьи, которую даже успела ему отправить, приехав домой. Знаю-знаю, это некрасиво с моей стороны. И в книгах это момент, когда герои отчуждаются друг от друга перед финалом. Где та грань между «вдохновилась» и «использовала»?

Я зашла в мессенджер. От Малкольма висело сообщение с файлом. Прочитал.

Затаив дыхание, открыла документ и первым, что мне бросилось в глаза: текст пестрил красным: сноски, примечания. Мне что всю статью переписывать?! Кликаю вразнобой по сноскам: «Употреби лучше эту формулировку», «Посмотри этот источник, там проще объясняется этот момент».

Вы подумаете, что он мне что-то запретил публиковать? Нет! Он правил мои ошибки и корректировал употребление слов.

«Ты в дневное время случайно не репетитором подрабатываешь?))) Спасибо», — написала я ему в ответ.

Почти сразу раздался звонок:

— Мисс Хоук, тебе никогда не угадать, кем я когда-то работал до открытия клуба.

Почему он не любит мессенджеры?! Или это возрастное, когда проще позвонить? Или избегает переписок, чтобы не оставлять цифрового следа? Хотя при желании разговор можно же записать.

Я как-то спросила у одной девушки из Темы, что может значить, когда дом предпочитает звонить? «Голосом лучше управлять и контролировать, символы не передают нюансы», — предположила моя новая знакомая. — «Либо его работа связана с выступлениями».

— Для меня это звучит как вызов, — улыбнулась я, попутно поливая свои комнатные растения. — Так что со статьей, кроме расстановки знаков препинания? Отдаю в редакцию?

— С содержанием статьи всё нормально, — он подозрительно усмехнулся.

— Скажи, а по твоему мнению, к какой роли в вашем мире я ближе? — давно хотела у него это спросить.

— Ты самое невыносимое сочетание, которое стараются обходить стороной большинство доминантов — брэт-свитч.

— Даже ты? — я не собиралась с ним флиртовать. Как-то само собой вышло.

— Я не большинство.

— Окей. — Не хочется быстро его отпускать. — А ты так легко меня типировал, потому что давно в Теме или это проницательность бармена, который следит за своими посетителями?

— Твои версии дополняют друг друга, мисс Хоук. И ты права, из бара следить за обстановкой клуба намного удобнее, чем из рабочего кабинета.

— А отшлепал ты меня в первый раз так, потому что у меня на лице написано, что я избалованная богатенькая папина дочка? И ты решил сделать то, что никогда не делал со мной отец?

— А это не так? — я легко представила его ёрническое выражение лица сатира в этот момент.

— А ты тогда кто, если не большинство доминантов?

— Брэт-теймер и риггер, который приглашает тебя посмотреть зал для шибари.

Вот и поговорили. Но это было ещё не всё.

— Малкольм, я должна тебе кое-что сказать.

— Слушаю. — Его голос стал серьёзным.

Я облажалась.

— Я не просто пишу