Юность, 2026 № 04 - Журнал «Юность»
Ты – сама строгость прозы;
Я – текучесть поэзии.
Я таю, когда ты леденеешь,
Я мрачнею, когда ты ясен,
И обратное – также справедливо!
Твой мир тверд.
Мой состоит из пара!
Твой – плотен, а мой – прозрачен.
Ты утверждаешь, что камни – объекты,
Твердая почва – твоя реальность.
Я тянусь к мечте так же,
как ты постигаешь холодную истину монеты с надписью по кругу!
Моя острота подобна шипам, мой друг!
Твоя – из золота и брильянтов!
Холмы для тебя немы,
По мне они – само красноречие.
Да, мой друг.
Я свободен в своем опьянении,
Такова моя участь.
4
Прохладным месяцем Магхом[2]
Я сидел, согреваясь первыми лучами звезды,
И мир прозвал меня бродягой!
Когда, вернувшись из Бхасмасура[3],
Я просидел неделю, уставясь в одну точку, —
Он одержим духами! – сказали они.
Когда я проплакал три дня,
Заметив первые снежинки
На волосах прекрасной женщины;
Когда милосердие Будды тронуло мою душу —
Меня объявили сумасшедшим!
Когда увидели, как я танцую,
Услышав первую кукушку весной, —
Надо мной потешались, как над безумцем!
Одинокое новолуние меня душило,
Я вскочил, корчась от боли, предчувствуя погибель.
И тогда умники надели на меня колодки!
Однажды, стоило мне начать подпевать буре, —
Мудрецы свезли меня в Ранчи*!
Однажды, когда я лежал ничком, думая, что умер, —
Один друг сильно меня ущипнул и сказал:
«Сумасшедший, твоя плоть еще не умерла!»
И такое случалось со мною из года в год.
Я живу, как безумец, мой друг!
Такова моя участь.
5
Вино набоба обозвал я кровью,
Соседку-блудницу – бездыханным трупом!
А самого правителя – нищим!
Я ругал Александра!
Я поносил святых!
Зато я превознес тишайших на мосту хвалы
До седьмого неба,
Ибо твои ученые умы – непроходимые тупицы!
Твой рай – мой ад!
Твое золото – мое пятно!
Твоя набожность – мой порок!
Там, где ты считаешь себя гением,
Я нахожу тебя полным тупицей!
Твой взлет для меня – падение, —
Так извратили мерило наших ценностей,
Мой друг!
Весь твой мир для меня – не больше пряди волос.
Да, мой друг!
Я весь во власти Луны,
Да, я во власти Луны.
Такова моя участь.
6
Я вижу слепцов, вижу мировых лидеров.
Вижу аскетов в пещерах, вижу беглецов.
Вижу, как люди взбираются на бутафорские сцены —
Мрачная клоунада!
В проигравшем я вижу – победителя!
В прогрессе я вижу – регресс!
Может, у меня испортилось зрение
Или я просто спятил?
Да, мой друг, я просто спятил!
Смотри, как бесстыжие лидеры,
Будто шлюхи,
Отплясывают голыми.
Смотри, как трещит под ними
Хребет прав человека!
Когда гнусная ложь,
Оттиснутая на газетной бумаге шрифтом с воробьиную голову,
Бросает вызов моей мудрости, герою внутри меня, —
Щеки мои пылают —
Красные от гнева, мой друг!
Красные – как горящие угли!
Когда безгласные люди
Пьют черную отраву —
Они глотают ее ушами,
Думая, что это нектар,
Прямо у меня на глазах, мой друг! —
Тогда волосы мои встают дыбом —
Как у ядовитой Горгоны!
Локон за локоном!
Когда я вижу тигра,
Готового растерзать оленя, мой друг,
Или вижу, как большая рыба пожирает меньшую, —
Тогда неукротимая мощь духа Дадхичи[4],
Пронизывая хрупкие мои кости,
Хочет зарычать, мой друг,
Как в оный день, когда с небес ударила молния.
Когда один человек не видит человеческое в другом, мой друг,
Мои челюсти – все тридцать два зуба – скрежещут —
Обе челюсти дрожат!
Так скрежещут зубы Бхимасены[5]!
Зубы мои скрежещут – как у Бхимасены – в ярости.
И тогда,
Закатывая огненно-красные от гнева глаза,
Я, подобно бушующему пламени,
Глазею на этот человеческий мир нелюдей, мой друг!
Внутренности мои рвутся на части —
Разъять! Растоптать! Разрушить!
Ярость бури – мое дыхание,
Лицо мое искажено,
А мой мозг, мой друг,
Становится лесным пожаром!
Всепожирающим пламенем!
Я безумен, мой друг! Безумен!
Я готов проглотить весь мир целиком.
Да, мой друг!
Я и есть та прекрасная лунная птица.
Нежная и жестокая – разрушитель безобразного.
Птица, похитившая небесный огонь,
Дитя бури,
Ревущего вулкана,
Носительница дикого духа!
Да, мой друг!
Я – сумасшедший, я сошел с ума.
Такова моя участь.
Манджу Канчули
Расстояние
Вместе, но врозь,
ноги движутся параллельно по зеленому ковру.
Эти жесты! Синхронные, оживленные,
как если бы…
Насколько же лучше было в начале:
ничто не могло сломить меня,
ничто не ранило, нигде не саднило!
А прямо сейчас – вечер, чашка чая в руке.
Глоток, сосредоточенный взгляд.
Случайная улыбка.
Рядом, в паре сантиметров.
Вокруг двери: закрыты, открыты, полуоткрыты, полузакрыты.
Ужин в десять, тусклый свет, скатерть,
два стола
в двух разных домах,
и расстояние в километры.
Наутро черепа встречаются,
жесты вогнутые, раздраженные!
Тело громогласно ревет: «Доброе утро!»
Сердца, их удары – скорее «коллеги».
Соединенные полушария