Книжный клуб ЦРУ - Чарли Инглиш
Конечно же, Хенце столь одобрительно отзывался о подпольной издательской деятельности Хоецкого, которая успешно усиливала эффект программы ЦРУ, переиздавая многие книги в странах Восточного блока. Хоецкий был не просто известным диссидентом с международным статусом – в Белом доме его деятельность преподносилась как показательный пример достижений литературных кампаний и веский аргумент в пользу дальнейшего финансирования.
На самом деле Бжезинский с первых дней пребывания на своем посту советника боролся за реализацию книжной программы, несмотря на откровенный скептицизм со всех сторон – в том числе и в самом ЦРУ. Сотрудники Отдела специальных операций условно делились на два типа. К первому относились так называемые «штурмовики» или «рукопашники» – силовики, считавшие себя частью элитного боевого подразделения, ведущего маленькие грязные войны в горячих точках по всему миру. Вторые были интеллектуалами, разрабатывавшими и осуществлявшими политико-психологические операции. Среди них были высокообразованные специалисты по отдельным странам, хорошо знавшие свои регионы и часто владевшие несколькими языками. Между этими двумя группами ощущалось явное напряжение, но ключевые посты обычно занимали «люди действия», у которых практически не было времени на чтение.
«Штурмовики рассуждали так: “Настоящие мужики книгами не торгуют, – вспоминал бывший главный историк ЦРУ Бенджамин Фишер. – Настоящие мужики вербуют шпионов. Книги – это ерунда”. Подходишь к такому и говоришь: “Послушай, мне нужно 100 тысяч долларов, чтобы купить книги Серебряного века русской литературы, или мне нужно приобрести 500 экземпляров стихов Владимира Маяковского”, а он на тебя смотрит как на идиота: “Ты что, совсем спятил? Тебе деньги девать некуда?”»
Дело было не только в ЦРУ, желавшем свернуть программу. Государственный департамент тоже выступал против, считая любые тайные операции неэтичными и недопустимыми, какими бы «мягкими» они ни казались. При наличии столь влиятельных противников судьба программы зависела от нескольких фигур в Совете национальной безопасности и его окружении – в первую очередь от группы поляков и американцев польского происхождения, которые на протяжении многих лет сотрудничали с «Международным литературным центром» (МЛЦ) и хорошо понимали его ценность – в частности, потому, что программа продвигала их собственные книги.
Одним из таких сторонников программы был Збигнев Бжезинский – бывший профессор Гарварда, родившийся в Варшаве: как минимум три его работы входили в списки книг, закупаемых и распространяемых МЛЦ. Другим любимым польским автором был друг Бжезинского Ян Новак, основатель польской службы «Радио Свободная Европа»[45]. После выхода на пенсию Новак переехал в Вашингтон, где стал неофициальным представителем польской оппозиции, а Бжезинский привлек его к работе в Совете национальной безопасности в качестве специалиста по польским делам. В охотничий сезон они по воскресеньям вместе ездили на охоту.
Среди книг, продвигаемых ЦРУ, были и мемуары Новака «Курьер из Варшавы», в которых он рассказывал о своей работе в качестве связного с Армией Крайовой во время войны. Именно об этой книге, переизданной NOWa, спрашивали Хоецкого на допросе в тюрьме. NOWa также переиздала книгу Бжезинского «Единство или конфликт», в которой автор анализировал советский тоталитаризм и предсказывал его неизбежный крах.
В январе 1977 года, через несколько недель после инаугурации Картера, Бжезинский обратился к нему с просьбой разрешить расширить книжную программу. Президент согласился, но в январе 1979 года глава ЦРУ, адмирал Стэнсфилд Тёрнер, посоветовался с финансистами из Управления по бюджету (OMB) и отклонил запланированное расширение программы на сумму около полутора миллиона долларов в год.
Хенце вновь пришел в ярость от такой недальновидности. Как он сообщил Бжезинскому, Тёрнер, вероятно, «не удосужился серьезно задуматься над этим вопросом» и не понимал, что «такая программа, как эта, вносит не меньший вклад в нашу национальную оборону, чем любое наше вооружение, при этом ее стоимость – сущие гроши».
Проведя консультации внутри ЦРУ, Хенце получил подтверждение, что нет никаких разумных оснований сворачивать программу: «Дополнительные средства, выделяемые на нее, относятся к числу самых эффективных затрат ЦРУ на тайные операции. Фактически эта программа составляет значительную часть того, что осталось от тайных операций ЦРУ, и представляет собой основу нашей деятельности против наших самых приоритетных целей – стран Восточной Европы и СССР».
Бжезинский и Хенце продолжали отстаивать интересы Миндена, поручив ЦРУ найти необходимые средства для дальнейшего расширения деятельности книжной программы против «целей наивысшего приоритета для устойчивого воздействия тайных операций». Когда в июне 1980 года Бжезинский прочитал служебную записку Хенце, то полностью поддержал необходимость продолжения операции. «Я буду решительно поддерживать эту инициативу, – написал он в конце служебной записки Хенце. – Подготовьте убедительное обоснование, фактическое и финансовое. З.Б.».
Дискуссии о будущем книжной программы и споры вокруг финансирования отражались в то время на всех звеньях сети ЦРУ по распространению литературы. Возможно, именно это частично объясняет, почему Минден был так осторожен с бюджетом и придирчив в вопросах финансовой эффективности – эта одержимость бросалась в глаза всем, кто посещал офисы МЛЦ в Нью-Йорке.
* * *
Офисное здание на Парк-авеню, 475 (Park Avenue South), представляло собой ничем не примечательную башню 1960-х годов постройки в непрестижной части центрального Манхэттена. Главное ее преимущество заключалось в близости к крупным нью-йоркским издательским домам, которые были лидерами мировой издательской индустрии. Сознательно или нет, но эти издательства поддерживали ЦРУ в его стремлении наводнить Восток запрещенной цензурой литературой.
Однако были и недостатки. В 1980 году город переживал самую страшную за всю его историю волну преступности: рекордное количество убийств, краж со взломом и угонов автомобилей – и с началом нового десятилетия ситуация только ухудшалась. Эта часть города не была исключением. Кафетерий «Беллмор» (Bellmore), популярный среди таксистов и расположенный примерно на 200 метров южнее по авеню, притягивал криминальные группировки всех мастей. У Нью-Йорка была настолько дурная слава, что некоторые сотрудники ЦРУ из Лэнгли вообще отказывались приезжать в офис МЛЦ, опасаясь, что их ограбят, как только они сойдут с трапа самолета.
Для сотрудников Международного литературного центра, большинство из которых были выходцами из стран Восточной Европы, нью-йоркская преступность была неизбежной реальностью, с которой приходилось мириться. Одно из требований Миндена состояло в том, что все сотрудники должны были жить не дальше, чем в десяти минутах ходьбы от офиса, чтобы экономить время на дорогу. Сам он поселился неподалеку со своей женой Мэрилин и двумя детьми и каждое утро
Ознакомительная версия. Доступно 17 из 86 стр.