Камердинер Шелленберга. Операция «Цицерон» - Людвиг Карл Мойзиш
Когда об этом сообщили в банк Англии, он стал потихоньку изымать из обращения все банкноты серий, которые подделывались немцами. Официальное молчание объяснялось тем, что англичане боялись неблагоприятного эффекта, который произвело бы публичное заявление, на международном валютном рынке.
Немцы, которые принимали активное участие в этом гигантском жульничестве, заявили, что фальшивые банкноты стоимостью около двадцати девяти миллионов рейхсмарок были переправлены в Турцию частично для подрыва фунта стерлингов и частично для оплаты немецкого агента. Этим агентом был я.
Расследования американской секретной службы и меры, принятые банком Англии, остались в тайне. Я и не подозревал, что немцы обманули меня так же, как я обманул сэра Хью.
Банкноты, которые я так ревностно копил, не стоили даже цены турецкого полотна, из которого они делались. Я был не обладателем несметных богатств, а бедным человеком, сам не зная об этом.
Если бы в то время я вел дневник, в нем можно было бы прочесть такое:
«Мой риск был вознагражден, а усилия увенчались успехом. Я развелся с женой, но это было неизбежно. Ей и четверым детям я, конечно, помогал. Теперь живу в комфортабельной квартире, о которой всегда мечтал. Моя бывшая любовница Эзра за мой счет учится в университете. Моя бывшая любовница Мара получила от меня достаточно денег, чтобы быть ровней американцу. Моя жена и дети чувствуют себя хорошо. Моя совесть чиста. Англичане, возможно из-за репутации своего посла, не предпринимают против меня никаких действий. Если бы мне пришлось сделать публичное заявление, я вылил бы на их головы слишком много смешного. Я богат и независим. Моя новая любовница Айка великолепна. Она, правда, выше меня ростом, но это неважно. Со своими деньгами я кажусь выше их всех. Немцы проиграли войну, но этого надо было ожидать. Какое значение имеет это для меня? Жизнь идет своим чередом. Я теперь живу в Стамбуле. Мы с Айкой много-много путешествуем. Ездим в Бурсу. Чудесное место. Я собираюсь построить там гостиницу по швейцарскому образцу. Айка восхищается моей энергией, умением жить. „Ты большой человек“, — часто говорит мне она. Я не люблю ее, но я могу позволить себе роскошь, чтобы меня видели с ней…»
Вскоре я отказался от торговли подержанными машинами. Один стамбульский строитель заинтересовался мною и предложил стать его компаньоном. Так родилась крупная строительная фирма «Базна и компания».
Никто не спрашивал меня, откуда я приехал и откуда у меня деньги. Я производил впечатление солидного человека. От меня пахло дорогим мылом. Я даже забыл, что когда-то был простым кавасом.
Через некоторое время я добился правительственного контракта на строительство здания почтово-посылочной службы в Стамбуле. Одним словом, фирма процветала. Нередко я обедал в обществе важных правительственных чиновников. Как-то ко мне обратились муниципальные власти Бурсы и предложили подряд на строительство здания новой школы. Я нанял архитекторов и инженеров подготовить проект и подсчитать стоимость строительства. Вскоре я предложил свой проект и заключил контракт. Школа была построена. На церемонии открытия ее присутствовала вся знать этого района. Итак, первый контакт с Бурсой был установлен.
В Бурсе существовала довольно приличная гостиница под названием «Гелик». Она пользовалась хорошей репутацией, но была очень уж старомодной. В Бурсе было много горячих источников. Туда съезжались люди со всего света, чтобы хоть на какое-то время забыть о войне. После войны количество туристов, несомненно, будет расти. Бурса — одно из самых красивых мест в Турции и самое подходящее место для строительства большой гостиницы. Ее можно было бы назвать «Гелик Палас».
Я загорелся этой новой идеей, но мой компаньон был против подобной затеи, и я расстался с ним. Моего нового компаньона звали Нийязи Акар. Мы разработали новые планы и основали новую фирму под названием «Базна и Акар». Однако такое большое строительство было бы невозможно завершить без помощи со стороны правительства.
Айка, улыбающаяся, невозмутимая и красивая, всегда была рядом со мной, и я частенько говорил с ней о своем новом, грандиозном проекте.
— Еще римские императоры далекой древности принимали здесь целебные ванны, — говорил я ей. — Ты знаешь, какие есть люди. Они любят целебную воду, которая известна с древних времен. У нас будут летний и зимний сезоны.
Айка мешала лед в стакане с виски. Я показал ей Бурсу. Климат там редкостный. Персики, те, что растут в садах, весят каждый около фунта. Гора Улудаг, которая возвышается за городом, достигает почти двух тысяч метров.
— Это будет рай для лыжников, — заметил я.
Я разложил перед Айкой планы и наброски, подготовленные моими архитекторами.
— Мы построим гостиницу над одним из источников, чтобы наши гости могли пользоваться водой, не выходя из здания. Гостиница будет пятиэтажной. В ней будет сто пятьдесят номеров. В каждом номере — своя ванная, телефон и другие удобства. Великолепный вестибюль. У меня вообще слабость к вестибюлям гостиниц. Приятно сидеть там и смотреть на людей.
Моя мечта, казалось, вот-вот должна была осуществиться. Красивая и невозмутимая Айка гладила мою руку и улыбалась.
Неожиданно банкиров, бизнесменов и государственных чиновников Стамбула охватила тревога. В городе в обращении находились фальшивые английские банкноты. Дело дошло до того, что бизнесмены, которые имели дело с банкнотами банка Англии, стали проверять, не фальшивые ли они.
Некий купец Авадис за проданную купцу Измаилу Караали каустическую соду получил большую сумму денег в фунтах стерлингов. Друг Авадиса по имени Буркан, который должен был по своим делам поехать в Швейцарию, взял с собой по просьбе Авадиса несколько банкнот, чтобы их исследовали в швейцарском банке. Банкноты еще раз подверглись всем известным испытаниям, и некоторые из них были посланы на экспертизу в банк Англии. Повторилось то, что было сделано во время войны, когда немцы впервые апробировали свою подделку.
Однако на этот раз результат оказался иным: банкноты были объявлены фальшивыми.
Когда Буркан возвратился в Турцию, его арестовали. Он назвал в полиции фамилию Авадиса, который также был арестован. Авадис, в свою очередь, указал на Измаила Караали как на человека, который платил за соду фальшивыми деньгами.
Караали предстал перед судом. Ему, Авадису и Буркану было предъявлено обвинение в том, что они пустили в обращение фальшивые деньги.
— Где вы взяли эти деньги? — спрашивали их. Измаилу Караали нетрудно было вспомнить. Он достал свои счета и показал их суду. В них упоминалось