На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

Морпехи выложили свои сумки для погрузки на борт транспортного самолета ВВС C-5 «Гэлекси», который должен был доставить нас на Ближний Восток, а затем заняли места на акрах бетонного пола в ангаре. Красный Крест предоставил кофе, гамбургеры и большой телевизор, настроенный на новости CNN. Мы наблюдали за тем, как НАСА потеряло связь с космическим челноком «Колумбия», а с утра по всему Техасу с полей начали собирать его тлеющие фрагменты.

— Черт, — произнес сержант Эспера. — Мы не могли бы прочесть худшего предзнаменования, если бы даже пролили козлиные внутренности прямо здесь, на полу.

Эспера пришел на разведку вместе со мной и капитаном Уитмером, и теперь он был заместителем командира группы сержанта Колберта.

Как и положено у военных, наш рейс задержали, а потом задержали еще раз. Всю драгоценную суботу мы провели, валяясь на полу и наблюдая за машинами, проносящимися мимо по шоссе всего в нескольких сотнях ярдов от нас. Я притворялся, что читаю; было слишком много времени для размышлений. Я смотрел, как мои морпехи разговаривают и спят, и думал об их женах, детях и родителях. Жизнь каждого из них затронула множество других жизней. И каждая из этих жизней хотя бы немного зависела от того, насколько хорошо я выполняю свою работу. Наше поколение люди часто представляли себе как непоследовательное, не обладающее ответственностью. Теперь, как мне казалось, мы наверстываем упущенное.

Я уснул на полу ангара в ботинках и с винтовкой наготове — это была первая из многих подобных ночей. В три часа ночи я проснулся от шороха морпехов, которые вставали, потягивались и надевали снаряжение — объявили наш рейс. Стоящий на асфальте самолет C-5, выкрашенный в шиферно-серый цвет, в темноте был почти невидим. Белый бортовой фонарь на его хвосте находился так высоко, что, казалось, сливался со звездным небом. Мы зашагали по трапу, обвешанные бронежилетами, касками, оружием и рюкзаками. Наши «Хаммеры» уже были загружены — двенадцать штук в два ряда, растянувшиеся по всей длине огромного грузового отсека. В свете флуоресцентных ламп они выглядели как животные в зоопарке, неуместные и заброшенные.

Пассажиры в транспортнике C-5 сидят как на гражданских рейсах, в креслах, расположенных высоко над грузовым отсеком. Мы поднялись по винтовой лестнице в эту пассажирскую капсулу и разместились среди кучи оборудования. Стюардесса, суровый техник-сержант ВВС, провела краткий инструктаж. Время полета до Морона (Испания) составит двенадцать часов, с дозаправкой в воздухе над Гренландией. Питание в полете — сухие пайки MRE, кино не будет. Иллюминаторов в самолете не было, поэтому я полагался на свое воображение, когда мы с грохотом пронеслись по взлетно-посадочной полосе и плавно набрали высоту, чтобы пересечь страну, пролететь над моей спящей семьей и выйти в Атлантику.

Я скоротал время за написанием дневника, а затем был разбужен, когда колеса коснулись испанской земли. Стояла полночь, и все спешили сесть в автобусы и поесть, чтобы успеть на следующий рейс. По правилам, действующим на базе, прежде чем отправиться в столовую, мы должны были сдать оружие в оружейную комнату. Почему морским пехотинцам, отправляющимся на войну, нельзя было доверить переносить свое незаряженное оружие на территории военной базы, так и осталось загадкой, и поэтому пришлось простоять в очереди в оружейную комнату целый час, дрожа от холода. Наконец мы пришли на то, что, как мы ожидали, станет нашей последней настоящей едой. Я чувствовал на себе пристальные взгляды испанских служащих за прилавками — наш пустынный камуфляж выдавал наше место назначения.

Я сидел за столом вместе с другими командирами взводов и сержантами. Разговор зашел о последней войне в Персидском заливе и воспоминаниях морских пехотинцев, которые были там двенадцать лет назад.

— Я помню артиллерию, — вспоминал один из морпехов. — Ты пытался зарыться в песок, когда над твоей головой раздавались рев снарядов. Всегда была секунда или две между тем, как ты впервые услышал звук выстрела, и тем, как ты понял, куда он попадет. Это было самое страшное — эта секунда или две неизвестности, когда ты думаешь, что, возможно, твой номер закончился.

Все погрузились в воспоминания.

— Я помню пожары. Вся чертова страна была в огне, ты не мог видеть, не мог дышать, никогда не знал, что выскочит на тебя из облака дыма.

— А как же все военнопленные? Помнишь их? Жалкие маленькие ублюдки. Ходили, держась за руки. Какой никчемный, мать его, противник.

— Да, но у Саддама много оружия. Не нужно быть крутым парнем, чтобы нажать кнопку на «Скаде», который может убить вас точно так же.

Командир батальона встал, чтобы уйти, и разговор прервался. Мы поднялись вслед за ним, выбросив мусор и бросив последний тоскливый взгляд на коробку с десертами.

*****

Мы покинули Морон в темноте и отправились на восток. Большой самолет C-5 пронес нас через Европу и Средиземное море, а затем быстро опустился в международном аэропорту Кувейт-Сити. Когда мы с криком пошли на посадку, я рванулся вперед, удерживаемый только натянутым ремнем безопасности, и воспарил на в двух дюймах над сиденьем. У меня заложило уши, и по отсеку со свистом пронесся ветер. Посадка по-боевому стала первым признаком того, что мы попали в другой мир.

Мы просидели в самолете целый час, ожидая, пока он припаркуется на переполненной летном поле. Длинная вереница самолетов выгружала паллеты и людей; еще одна вереница самолетов ждала взлета в облаке мерцающих выхлопов. Грузовики сновали туда-сюда, сигнализируя дезориентированным новичкам, ищущим указатель, проводника, хоть что-нибудь. Наконец нас встретила группа солдат на пикапе. Они просканировали наши военные удостоверения личности с помощью карманного компьютера, регистрируя наше прибытие для ночного совещания Центрального командования о численности сил, противостоящих Саддаму. Солдаты погрузили нас в автобус, и мы, прижавшись лицами к окнам, покатили мимо терминала к воротам. На каждом углу стояли обложенные мешками с песком блок-посты, в которых сидели солдаты с пулеметами. По подъездным дорогам к аэропорту медленно передвигались патрульные «Хаммеры», пробираясь между бетонными заграждениями-«змейками» перед контрольно-пропускными пунктами, защищенными колючей проволокой. За забором вдали простиралась гравийная равнина, разделенная шоссе и кучами побеленных зданий.

За пределами аэропорта нам пришлось задернуть шторы в автобусе. Разгневанные кувейтцы, увидев вооруженных американцев, хлынувших в их страну, могли поддаться искушению и обстрелять нас из винтовок. Такое уже дважды случалось с другими группами. Сквозь щели в шторах я следил за нашим продвижением, отмечая, что нас взяли на