Альта. Одна в сердце рейха против машины смерти - Сергей Давиденко

— Буду с тобой откровенна, — кивнула Ильзе. — Мне вдруг пришла в голову простая мысль. Ты сказал, что, по твоим прогнозам, к власти рано или поздно придет Гитлер.

— Несомненно.

— А раз так, то он обязательно развяжет новую войну, как реванш за проигрыш и унизительное поражение в Первой мировой… Идеи отыграться за эту неудачу очень сильны среди немцев. Известно и то, что одни из потенциальных врагов Германии — русские. Пусть будет, как ты предполагаешь, и война с Советстким Союзом все-таки состоится. И если русские победят — а все условия для этого есть, они очень сильная нация! — страна, которую я безмерно люблю, окажется в руинах. Получается, я предам Германию. Что ты скажешь на это?

С губ Рудольф сорвался вздох. Судя по всему, он ожидал этого вопроса, но ответил не сразу.

— Мне понятны твои сомнения, Ильзе, — наконец заговорил он. — Позволь мне привести тебе простой пример, чтобы было понятней. Представь, что в твоем доме завелись крысы. Огромные отвратительные твари и вечно голодные к тому же. Они грызут все подряд — вещи, еду, мебель… Эти бестии начинают совершать набеги на соседние дома. Начинают страдать другие люди. И вот на соседней улице живет очень сильный и крепкий парень, который не боится крыс. Он говорит: «Я тебе помогу. Но у меня два способа. Первый — я сжигаю ваш дом. Тогда мы уничтожим все и тебе придется строить новое жилище. Второй — ты покажешь, где они прячутся, и мы кинем туда отраву. Тогда сдохнут только крысы, а дом останется в целости и сохранности».

Рудольф перевел дыхание и продолжил:

— Первый способ — это то, о чем говорила ты. Второй — то, чем занимаюсь я. Нам нужна помощь крупной и сильной страны, чтобы они выжгли каленым железом этих крыс, которые хотят вовлечь Германию в хаос и смертоубийственную войну. Мы должны действовать на упреждение. Чтобы иметь перевес в силе в этой борьбе, нужны сильные союзники. И, как мне представляется, только СССР, как страна, где победили марксистские идеи, где рабочие и крестьяне сами управляют государством, сможет справиться с этой задачей. Как только к власти придет Гитлер, начнется новая война, еще более ужасная и кровопролитная. Знаешь, что изрек Гитлер в своем манифесте «Моя борьба»? «Политика, целью которой не является война, не имеет ни цены, ни смысла»! Как ты считаешь, может такое заявить здравомыслящий политик? Когда он ответственен за миллионы мирных граждан своей страны?

Я помню и другие строки этого так называемого творения. Дословно не процитирую, но смысл заключается в том, что нужно переходить к политике завоеваний новых земель в Европе. А если следовать этому курсу, то это может быть достигнуто исключительно за счет России. Вопрос не стоит «да или нет» войне, Ильзе. Главный вопрос — когда?!

Я внимательно слежу за политикой. Европейские страны не смогут дать отпор Гитлеру, они слишком слабы и разрозненны. Америка от нас далеко, никто не полезет воевать за океан. Россия же рядом. Эта огромная страна богата недрами и природными ископаемыми, там необычайно плодородная земля. А что касается руин от Германии, которые могут остаться в результате войны… Я думаю, ты заблуждаешься. И хотя многие считают русских варварами, это не так. Не будет никаких руин, русские не такие. Они могли бы уничтожить Францию после поражения Наполеона, но не сделали этого. Они выигрывали множество войн в истории и всегда вели себя благородно по отношению к поверженному противнику. Когда это все-таки произойдет, русские не станут громить и разрушать нашу страну. Наоборот, они помогут немецкому рабочему движению взять управление страной в свои руки, чтобы установить в Германии справедливую и мирную власть. Я хочу, чтобы ты усвоила простую истину: мы боремся против режима, который вот-вот захватит власть в нашей стране. Только против него, а не с рядовыми немцами.

Он хотел добавить что-то еще, но Ильзе его опередила.

— Я согласна, — тихо сказала она, обнимая возлюбленного.

Сильный порыв ветра взъерошил волосы молодых людей, но они не обращали внимания на капризы природы. В этот день Ильзе сделала свой выбор, который в конечном счете стал самой главной целью в ее жизни.

Конечно, не считая желания обрести семью.

Они все еще надеялись, что смогут быть вместе, но суровая реальность внесла свои коррективы в жизнь влюбленных.

Часы тянулись, словно липкий сироп, который еле-еле сочился из бездонной банки. Из-за того, что окно было заколочено, Ильзе потеряла счет времени и могла только догадываться, какое сейчас время суток.

В туалетную комнату тюремный вахтман выводил ее всего два раза, из чего она сделала вывод, что прошло два дня. Вряд ли надзиратели проявили к ней милосердие, выводя из камеры чаще, чем того требовал и без того жесткий регламент гестаповской тюрьмы. Впрочем, у Ильзе были большие сомнения, что гестаповцы четко следовали прописанным в инструкциях правилам. Изредка ей приходилось слышать истошные крики в коридоре — похоже, кто-то из заключенных оказался несговорчивым.

Несколько раз приносили еду, хотя назвать едой мутную жижу, в которой плавали ошметки почерневшей капусты, было весьма сложно. Однажды дали кусок хлеба. По своей черствости эта жалкая корка напоминала камень, ею можно было нацарапать свои инициалы на стене камеры. Ильзе аккуратно сгрызла хлеб, стараясь не потерять ни одной крошки.

«Может, меня отпустят?» — то и дело закрадывалась к ней шальная мысль. И действительно, если бы у тайной полиции на нее что-то было, вряд ли ее заставили бы томиться в камере вторые сутки подряд. С другой стороны, не будут же Ильзе здесь держать вечно?!

Словно в подтверждение этих мыслей, по коридору раздались неспешные шаги, за которыми последовал скрежет ключа. Несколько секунд, и железная дверь распахнулась с противным скрипом. На пороге стоял коренастый мужчина в темной униформе вахтмана. Из-под сросшихся бровей на нее смотрели маленькие злые глаза.

— Собирайся, тебя ждет следователь, — велел он и, оглядевшись по сторонам, демонстративно сморщил свой нос, на кончике которого виднелась бородавка.

Ильзе молча встала с койки и подошла к двери. Она уже намеревалась переступить порог, как внезапно на ее лицо обрушилась ладонь вахтмана, тяжелая, как доска. Это было так неожиданно, что Ильзе едва не упала. В глазах потемнело, из разбитой губы потекла кровь.

— За что? — вырвалось у нее.

— Ненавижу предателей, — ухмыльнулся тот и сплюнул. — Пошевеливайся!

Штебе медленно двинулась вперед, и гестаповец толкнул ее кулаком в спину:

— Если ты будешь спать на ходу, я отволоку тебя за