На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик
В пятницу днем все выставили свои складные табуретки в задней части казармы и сидели с прямыми спинами и руками на коленях в ожидании, когда перед нами скажет свою речь командир взвода, капитан Фэннинг. Позже я узнал, что командование взводом в ШКО — это просто резервуар для молодых капитанов, возвращающихся в Куантико для переподготовки и повышения квалификации. Удобная работа, чтобы расслабиться после службы на флоте — ненапряженный график, мало надзора и никакой реальной ответственности. Школой кандидатов в офицеры управляют сержанты, штаб-сержанты и комендор-сержанты — пресловутые «ганни». Но летом 1998 года от меня все еще скрывали правду, и капитан для нас был олицетворением власти. Он вышел в проход, и мы вскочили на ноги.
Капитан Фэннинг оказался спокойным и мягким вертолетчиком. Я уставился на серебристые планки на его воротничке и золотые крылышки авиатора, приколотые над левой грудью. Глядя на нас со смесью сочувствия и презрения, он протянул нам по одному листу бумаги и велел садиться.
— Осталось пять недель. Задача Школы кандидатов в офицеры — обучать, оценивать и отбирать. В основном отбирать. Мы хотим увидеть, кто обладает потенциалом офицера морской пехоты. Это игра, в которой вы должны играть по определенным правилам. Нашим правилам, правилам Корпуса морской пехоты. Большинство из вас, видимо, спортсмены из колледжей.
Кандидаты кивнули, благодарные за человеческую обратную связь. Фэннинг продолжал:
— Тогда вы поймете, что это ничем не отличается от футбола: выучите правила и играйте в игру. Поверьте, это еще не настоящий Корпус, поэтому просто выполните то, что должны здесь сделать, а потом продолжите строить свою карьеру и свою жизнь. До начала «Горнила» осталось четыре недели.
«Горнилом» называлось наше крайнее контрольное упражнение в Школе. До нас доходили слухи о трех или четырех днях бега по лесу без еды и сна, и, размышляя об этом, я отвлекся, когда Фэннинг опустил взгляд в свои бумаги и сменил тему.
— Сегодня я хочу поговорить с вами о лидерстве — о пяти принципах лидерства Корпуса морской пехоты, которые помогли мне на флоте.
Я отложил ручку, решив, что сводить столь сложные идеи к списку бесполезно. Однако Фэннинг не просто перечислил пять принципов, он еще рассказал нам, что они означают и как он, будучи офицером, их использовал.
— Во-первых, — начал советовать он, — вы должны быть технически и тактически грамотны. Не может быть никакого оправдания тому, что вы чего-то не знаете об оружии, радиостанциях, самолетах или о чем-либо еще, что вы пытаетесь использовать. Быть хорошим парнем — это здóрово, но многие хорошие парни убили половину своих морпехов из-за того, что не знали своей работы.
— Во-вторых, принимайте правильные и своевременные решения. — По словам капитана Фэннинга, одной из самых грубых ошибок было ожидание получения всей информации перед принятием решения. В тумане боя у вас никогда не будет всей информации. — Хороший план, решительно исполненный прямо сейчас, — убеждал он, — лучше, чем отличный план, реализованный позже. Будьте решительны, действуйте и будьте готовы адаптироваться.
Третий совет Фэннинга был прост: подавайте пример.
— Поскольку мы офицеры, все внимание будет приковано к нам. Мы задаем тон, и подразделение будет ориентироваться на наше отношение — хорошее и плохое. Почему нас в Школе волнует, как выглядит ваша форма? — спросил нас Фэннинг. — Потому что вашим морпехам будет не все равно.
Неряшливость порождает расхлябанность, а мелкие небрежности ставят нас на скользкую дорожку к крупным. Именно в этом, по мнению морской пехоты, заключалась причинно-следственная связь между выравниванием пряжки моего ремня и выживанием моего будущего взвода.
— В-четвертых, знайте своих людей и заботьтесь об их благополучии. — Фэннинг улыбнулся, вспомнив морских пехотинцев, с которыми служил сам. По его словам, они пойдут за вами через врата ада, если поверят, что вы действительно заботитесь о них. — Дело не в вас. — Капитан произнес эту фразу медленно, подчеркивая каждое слово, поясняя, что Корпус существует для рядовых пехотинцев. — Все остальные — в том числе и вы, начинающие офицеры-морпехи, — всего лишь поддержка.
— И наконец, — напутствовал нас Фэннинг, — обучайте своих людей как единую команду. — Хороший моральный дух и esprit de corps подразделения зависят от того, насколько каждый человек чувствует себя его частью. Морпехи должны знать работу друг друга. — Это касается и вас, и вашего взводного сержанта, — добавил он. Новому лейтенанту и его заместителю придется разделять свои обязанности, поскольку слишком часто, пояснял капитан, командиры взводов сосредотачивались на выполнении боевой задачи, а сержанты — на благополучии личного состава. — Каждый из вас должен делать и то, и другое. — Фэннинг довел эту мысль до конца, задав вопрос: — В чем разница между вами и вашим взводным сержантом? — Сделав паузу, он затем сам же и ответил на этот вопрос. — Всего одна пуля.
Капитан Фэннинг не был генералом Джорджем С. Паттоном, стоящим перед американским флагом, он не разглагольствовал и не размахивал пистолетом в воздухе, но именно поэтому его слова нашли во мне отклик. Он дал нам возможность заглянуть за пределы фантазийного мира Школы кандидатов в офицеры. Мы начали понимать связь между тренировками и игрой, между ложным давлением и настоящим прессингом. Капитан Фэннинг объяснил нам цель игры.
С того дня я принял правила и жил по ним. Когда нас дрючили по разделениям, я старался двигаться быстрее и кричать громче всех. Когда Олдс заставлял меня выкрикивать речёвку, я делал это с душой и никогда не отступал. Его перестало волновать, что мои выкрики сбивают взвод с толку. Маршировка не имела значения. Речь шла о хладнокровии под давлением. Речь шла об отстраненности. Мы должны были сохранять способность мыслить, когда вокруг нас рушился мир. Не ради себя, а ради наших морпехов.
*****
Начиная со следующего дня, мы получили двадцать четыре часа отдыха. Отец забрал меня у ворот гарнизона Куантико и на целый день отвез в Аннаполис. Я попытался описать ему Школу кандидатов в офицеры, но стресс и хаос были смехотворны и находились за миллион миль от меня. Меня смущало, что они меня слишком задевают. В конце концов, это была подготовка, не более чем летняя работа. Но было и кое-что еще. Пули были холостыми, крики — притворными, но