Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

общение переходило на другие темы, сразу хотелось улизнуть подальше? Может потому, что память подкидывала картинки, где он слюнявит мои губы, а потом случилось это? Передернув плечами, будто снова вживую почувствовала подобие поцелуя, который никак не могла стереть, я пошла к девчонкам, оставшимся посмотреть на нашу с Вовой репетицию.

– Скользкие ладошки? – подмигнула мне Лариса и рассмеялась, когда меня передёрнуло с новой силой.

– Тихий ужас.

– Я потный ужас, летящий на крыльях ночи, – нараспев протянула она, широко размахивая руками, словно полами невидимого плаща, что вызвало взрыв хохота у девчонок, наслышанных о проклятии Вовы Скользкорукого, и улыбку у меня. – Какие планы, Эва?

– Не знаю. Все что угодно!

– Наш знойный мачо снова решил подкатить свои крохотные яички к белой лебёдушке?

– Вроде того, – кивнула я, краснея от такой прямолинейности.

И слава богу никто из девчонок не обратил внимания на мои пунцовые щеки, списав их на последствие повторяющихся прогонов финальной партии. Догадались бы, и не избежать мне подтруниваний, что лебёдушка сама сохнет по знойному мачо, которым Вова не был от слова совсем. Угораздило ведь. Если бы хоть десять процентов его таланта трансформировалось во внешность, может и не жалела бы, а так… Действительно, тихий ужас, летящий на крыльях ночи. Единственное оправдание случившемуся с Вовой – алкоголь. Первый и, как оказалось, крайне неудачный во всех аспектах опыт. Наверное, только в мою пьяную голову могло прийти глупейшее сравнение, что длинные волосы делают Вову похожим на красавчика эльфа Леголаса из «Властелина Колец». То, что на совпадении длины и цвета волос, все сравнения закончились, а дальше, на трезвую с утра голову, пошли явно не в пользу Вовы, я постаралась стереть из памяти. Но как можно было забыть пыхтящее лицо с рыбьими глазами навыкате, если обладатель этого лица лишил меня девственности и теперь, когда меня поставили с ним в пару, начал подкатывать свои яички? Невыполнимая задача уровня «Кошмар». Вот я и придумывала любые поводы, чтобы избежать повторения этих поползновений в свою сторону, отчего-то стесняясь сказать напрямую, что, как и все, от кого слышала про первый раз по пьяни, очень, очень и очень об этом жалею. Мало мне его потных ладоней что ли?

Перебрасываясь с девчонками возможными идеями как можно провести вечер в сугубо женской компании без вариантов появления в ней мужчин в общем и Вовы в частности, я приняла душ и, замотавшись в полотенце уже в который раз пошла просить фен у Ани. Собраться и отнести в ремонт свой, сломавшийся месяц назад, или просто дойти до магазина, чтобы купить новый, у меня все никак не доходили руки, да и Аня не отказывалась помочь. Она выходила из душа раньше всех и к тому моменту, когда я, стесняясь, просила снова угостить меня феном, уже успевала высушить и уложить свою гриву.

– Возьми сама на полочке, – не отвлекаясь от зеркала и подкрашивания своих и без того длинных ресниц, кивнула она. Взбила пальцами челку и критично посмотрела в отражение, собирая волосы на макушке. – Эв, – протянула Аня, – а можешь, как высушишься, заплести мне косу?

– Конечно, – кивнула я в ответ, вставляя вилку фена в розетку.

– Савельева, и для кого это ты так прихорашиваешься? – поинтересовалась Лариса.

– Познакомилась с одним крайней увлекательным мужчинкой, – рассмеялась она в ответ, – А что? Твой бээмвист пропал с радаров и ты ищешь с кем развеять грусть-тоску?

– Представь себе, ищу. Бээмвист оказался пустышкой, а я не люблю мальчиков, которые выдают машину друга за свою, чтобы пустить пыль в глаза красивой девочке. Я бы на твоём месте очень тщательно проверила мужчинку на вшивость.

– Лор, уже проверила. Квартира в центре, «Ауди» последней модели и «Ролексы». Все настоящее и точно свое, – Аня густо накрасила губы помадой и тронула свою грудь, взвешивая ее в ладонях. – Не без пузика, но что поделать. У меня тоже есть маленький недостаток.

– Так ты намекни своему мужчине, что за небольшие деньги небольшой недостаток можно превратить в весьма приятное достоинство, Ань, – рассмеялась Лорка.

– Всему свое время. Сейчас главное не спугнуть, а потом и достоинство, и Мальдивы с Гоа, – развернувшись ко мне, Аня всерьез спросила, – Эв, вот ты бы куда выбрала слетать на отдых?

– Не знаю, – пожала я плечами. – А разве есть разница?

– Симонова, вот ты как скажешь, так хоть стой, хоть падай! Лор, слышала?

– А что ты от нее хочешь, Ань? Крым, Сочи, Адлер – предел мечтаний. Да, Эв?

Лариска засмеялась над моим простым до ужаса желанием просто выбраться на море, и Красное оно, Чёрное или фиолетовое в зеленую крапинку – не так уж и важно. Я правда не видела разницы в Мальдивах, Гоа и Сейшельских островах, если море везде одинаковое. Ну, может, за границей, на всех этих курортах для богатых, оно будет прозрачнее, но мне же не дно рассматривать, а купаться.

– А мне много для счастья не надо, – тряхнула я головой. – Хотя бы Крым.

– Все с тобой ясно, Симонова, – Аня развернулась к зеркалу и промурлыкала, – а нам хотя бы разочек на Мальдивы, да Лор!?

– И в Париж, Анька! Хотя бы разочек. Чтобы потом, как в поговорке, сдохнуть, – захохотала она, укладывая волосы в идеальное каре.

Смех смехом, но из-за разговоров про отдых и море, обсуждение планов на вечер само собой сошло на нет и уже выходя из раздевалки кто-то из девчонок предложил просто сходить в клуб и потанцевать.

– В «Feelings» сегодня свободный вход для девушек в черном! – тут же радостно завопила Лора, показывая на экране мобильного электронный флаер. – Танцы! Я за! Кто со мной? Сто лет никуда не выбирались! У-у-у! Наконец-то выгуляю свое платье! – закатив глаза от предвкушения, она выпорхнула в коридор и громко рассмеялась, столкнувшись там с Вовой. – Владлен! Ты перепутал раздевалки? Мужская в конце коридора!

– Я ничего не перепутал.

– Да ладно!? Неужели ты ждёшь меня? Или, может, Аньку? Так я тебя разочарую, мы сегодня идём в клуб!

– Как в клуб? – опешил Вова, выпучив на меня глаза и окончательно превращаясь в сухопутную камбалу. – А сериал?

– Сериалы смотрят фригидные старушки, а мы сегодня планируем зажечь танцпол, да Симонова!? – Лора пихнула меня в бок и я поспешила кивнуть. – Вот! Видел!?

– А как же… – Вовка хлопнул ресницами, только окончание вопроса потонуло в радостном гомоне и осталось позади.

Увлекаемая девчонками, вовсю обсуждающими наряды, чтобы не пересечься или, наоборот, прийти всем в одинаковом, я выскочила на крыльцо и зацепила кого-то плечом.

– Простите, пожалуйста, – быстро произнесла извинения, ещё не повернув головы, и застыла, услышав:

– Ничего страшного, Эвридика.

Бух! Глухой удар в груди, а за ним, расползающийся по венам воздушными пузырьками шоколадного мусса, новый:

– Ты не ушиблась, Эвридика?

– Гроссова не трогай, Хан!

– Назар, это самый прибыльный клуб в городе…

– Я сказал не трогать!

Еще раз цежу, сквозь зубы, но уже касаясь пальцами правой руки рукава левой, и на это движение два амбала Хана, сидящие по обе стороны от своего босса подрываются, подскакивают на ноги и хватаются за стволы.

– Сели! – смотря не на них, а в глаза партнера, хриплю я.

Идиоты все равно не успеют. Мне хватит времени достать стилет и вонзить его в горло сидящего напротив мужчины, с которым деловая беседа медленно, но верно, зашла в тупик под названием «клуб «Feelings». Для него – тупик, для меня – запретное место. Единственное в городе, к которому запрещено приближаться на пушечный выстрел. Гроссов давно вышел из дел и ушел в легальный бизнес с головой, а отец, встав у руля после резни, развязанной бывшим партнером за убийство жены, принял единственно верное решение. Дань былой дружбе и показательный пример того, что и в криминале существует понятие чести. Худой мир всегда лучше хорошей войны, а Гроссов не остановился бы до тех пор, пока не вырезал всю верхушку под корень.

– Гроссов, его сын и их дела тебя не касаются, Хан. Это решение отца и оно не обсуждается никем. Ни мной, ни тобой. Никем. В городе достаточно клубов, чтобы ты пропустил один. Мы поняли друг друга?

Хан, выдержав мой взгляд, поднимает ладонь, щелкает пальцами