Не надо боли - Лина Коваль

— Какая еще бабка?

— С которой живу, конечно.

— Понятно… — вздыхаю.

Повисает неловкая пауза. Вчерашнее не очень позитивное знакомство и два часа совместного времяпрепровождения в отделении полиции — это все, что мы можем обсудить. Только вот зачем?..

— А давай встретимся? — спрашивает Искорка, будто бы набравшись смелости.

— Зачем? — снова удивляюсь.

— Просто… поболтать. Ты ведь сама песни пишешь, Эмилия?

— Ну… да.

— Я тоже. Можем обменяться опытом. Да и вообще… Просто поболтать.

Я хмурюсь и придумываю повод, чтобы отказать.

Дружить с девчонками у меня не очень получается, сколько бы я ни пробовала. Некоторые намеренно начинают принижать, а кто-то прекращает общение, когда встречает парня. Видимо, чтобы не сбежал ко мне. Разговор с Семой многие пазлы в моей голове расставил по местам. Теперь картинка кажется логичной.

— Ладно, ты не подумай, я в подружки тебе не набиваюсь, — Искра вроде как обижается, и я неожиданно чувствую себя виноватой.

— Я сейчас в банк иду. Можем там встретиться и потом… где-нибудь посидеть, — выпаливаю быстро.

Бью себя по лбу. Зачем я это сказала?..

Глупо.

Будто теперь я ей в подружки набиваюсь. Вообще, двадцать первый век — век общения короткими сообщениями. Так легче, меньше себя чувствуешь дурой и их можно всегда удалить. Главное, сделать это «у всех».

— А что за банк?.. — Искра заинтересовывается.

— Банк «Капитал». Недалеко от метро «Университет». В общем, буду там через полчаса.

— А я, кстати, живу всего в трех остановках. Я приеду.

— Хорошо… — пожимаю плечами.

В конце концов, просто поболтать — это ни к чему меня не обязывает.

Немного смущаюсь, когда у стеклянных дверей отделения банка замечаю ярко-фиолетовую шевелюру и, обхватив лямки рюкзака, спешу туда.

Когда эта жара закончится?

Плоская подошва босоножек прилипает к тротуарной плитке, а кожу покалывает от активного солнца.

— Привет! — громко окликаю.

— О, привет, — Искра поворачивается и машет рукой, а затем с интересом смотрит через дорогу, не обращая на меня внимания. — Ты сильно торопишься?

— Да… нет.

— Пойдем где-нибудь посидим. Здесь все равно пока закрыто, — кивает на табличку, висящую на металлической ручке: «Технический перерыв — 30 минут».

— Пошли, — соглашаюсь, даже радуясь тому, что Искра все-таки пришла и мне не надо будет занимать время. — Только давай найдем что-нибудь с кондиционером… Иначе я расплавлюсь.

— Без проблем.

В полном молчании направляемся к подземному переходу и спускаемся по лестнице. Мои шаги — легкие, семенящие, шаги Искры — размашистые и уверенные. Кое-как за ней поспеваю.

Когда мы наконец-то находим небольшое прохладное кафе, становится совсем неловко от сложившегося дисконнекта. Не сговариваясь, выбираем столик на двоих у окна.

— Я буду светлое безалкогольное пиво, — решает Искра, даже не открывая меню. — Ты будешь?

Сейчас только два часа дня…

— Пиво? Нет, — недоуменно отвечаю.

Она складывает руки на груди.

— В безалкогольном пиве содержатся полифенолы, они положительно влияют на работу сердца, — будто бы надеется, что я передумаю.

— Нет, я не буду, — повторяю.

С выражением лица «окей, но потом не жалуйся», Искра отворачивается к окну, а я заказываю официанту холодный лимонад с киви и ягодами.

Украдкой изучаю свою новую знакомую.

Черная футболка и такие же джинсы кажутся странными и, пожалуй, даже нелепыми. На улице минимум плюс двадцать шесть, мне в сарафане жарко.

А еще у девушки абсолютно мультяшное лицо: большие раскосые глаза интересного чайного оттенка, пухлые щеки и аккуратные бледные губы. Макияжа ни грамма, зато в ушах девять серебряных сережек — пять с одной стороны и четыре с другой, а на руке — увесистый браслет, больше похожий на собачий ошейник.

За всей этой своеобразностью опасности от Искры я не чувствую, а то, как открыто она изучает мое лицо, даже вызывает легкую улыбку.

— Что смеешься? — вдруг настораживается.

— Не знаю. У меня… нет подруг, поэтому не знаю, что сказать…

— У меня тоже нет.

— Зачем тогда меня позвала?

— Виноватой себя чувствую. За вчерашнее.

— Да брось, — отмахиваюсь.

— У тебя есть парень? — она спрашивает, наблюдая за официантом, который возвращается с напитками и наполняет высокий бокал прохладным пивом.

— Нет.

— Я думала, кто-то из этих… Вчерашних, нерусских.

— Нет. Это мои друзья из Польши, мы работаем вместе.

— Ты красивая…

— Ох, ну… спасибо.

Она еще внимательнее прищуривается.

— Долговязая немного…

— Это потому, что ты слишком коротышка, — парирую.

Грубовато отвечаю колкостью на колкость. Я привыкла общаться с парнями, а у них есть негласное правило сразу давать сдачи.

Удивительно, но Искра, кажется, расслабляется и даже смеется. Жадно пьет, а затем отставляет бокал и смачно вытирает губы.

— Один-один, Эмилия.

Я, равнодушно пожав плечами, аккуратно обхватываю трубочку губами.

— А тот мужик на крутой машине, который вчера тебя увез, твой масик?

— Масик?

Ренат Булатович Аскеров — масик.

Даже улыбнуло.

— Ну, папик?

— Нет, — смеюсь. — Это… друг моего папика.

— В смысле? — зависает.

— В смысле друг моего папы. Если точнее, Ренат Булатович — его коллега.

— А… ясно… И хорошо, что это просто друг твоего отца, — рассуждает Искорка. — У меня одногруппница встречается с таким. От него даже воняет…

— Чем?

— Старостью.

— Аскерову тридцать три…

— Динозавр!..

Я качаю головой.

От Рената не воняет. Аромат его туалетной воды древесный, а кожи на лице — какой-то особенный. Будто соленое море острым черным перцем присыпали. Будто это не должно было мне понравиться, но что-то в этом мире сломалось.

— А ты с бабушкой живешь? — интересуюсь, чтобы сменить тему.

— Ага. С бабкой.

Поджимает и без того тонкие губы.

— А родители где?

— В Москве.

— Но ты… живешь не с ними?

— Нет. Я живу не с ними, — снова пьет.

— Мм… Ясно.

Объяснять причину такого расклада Искра не собирается, а я не планирую забираться незнакомому человеку под кожу, поэтому разговор снова резко угасает. Убедившись, что собеседница начинает отвечать на сообщения в телефоне, я тоже достаю свой из рюкзака и первым делом проверяю мессенджеры.

Петр пишет, что один из наших прошлых заказчиков просит повторить выступление в начале следующей недели. Отвечаю, что, конечно, мы отработаем, и предлагаю собраться на уличную репетицию в парке.

Домой больше не приглашаю. Это действительно было глупо. Ренат прав.

Снова вспоминаю о вчерашней ночи.

Сейчас, когда солнце так ослепительно отражается в окнах, а вокруг меня размеренная дневная Москва, кажется, будто мне вообще все приснилось.

Ничего не было.

Ни твердых, удушливых прикосновений, ни его взрослой, явно насмешливой просьбы.

Ничего.

— Ты все? — спрашивает