Мама для дочери босса - Елена Валерьева

— Да.

— Маньяк контроля.

— Катастрофа с ногами.

Я медленно повернулась. Он стоял в нескольких шагах — без пиджака, с расстёгнутым воротом рубашки, и в этой чуть более расслабленной версии опасности было даже больше, чем в его идеальном парадном виде.

— Что вам надо? — спросила я.

— Понять, что вы делаете с моей дочерью.

— Ничего.

— Она тянется к вам слишком быстро.

— Это не ко мне вопрос.

— Именно к вам.

— Ошибаетесь. Это к вам.

Он сощурился.

— Поясните.

Я выдохнула.

— Ей не меня не хватает, Арсений. Ей не хватает живого тепла. Смеха. Простоты. Человека, который будет рядом не как персонал, не как расписание, не как функция.

— И вы решили, что можете дать это за один день?

— Нет. Это она решила, что может взять. Дети быстрее взрослых понимают, к кому можно подойти без страха.

Слова повисли между нами.

— Вы обвиняете меня? — спросил он тихо.

— Нет. Я говорю, что вам страшно.

— Уже второй раз за день вы приписываете мне страх. Это начинает утомлять.

— А меня утомляют люди, которые считают страх слабостью, пока он не начинает ими управлять.

Он подошёл ближе.

— Вы очень много себе позволяете.

— А вы очень много себе запрещаете.

— Вы не знаете, о чём говорите.

— Зато вижу, как вы смотрите, когда Майя ко мне тянется. Будто кто-то пришёл и тронул то, что вы охраняли слишком долго.

На этот раз я зашла слишком далеко. Поняла это сразу по его лицу. Оно стало абсолютно неподвижным. Опасно неподвижным.

— Возвращайтесь в дом, — сказал он.

— Нет.

— Это не спор.

— А мне всё равно.

Он сделал шаг ещё ближе. Теперь между нами почти не было воздуха. Только тишина. И эта чёртова, запретная искра, которая вспыхивала каждый раз, когда он оказывался слишком близко.

— Вам нравится меня злить? — спросил он почти шёпотом.

— Очень.

— Почему?

Я подняла подбородок.

— Потому что только так вы хоть немного становитесь человеком, а не памятником власти.

В его глазах резко потемнело.

— Осторожнее.

— С чем? С правдой?

— Со мной.

И вот тут по спине пробежал холодок. Не от угрозы. От того, как это прозвучало. Не как фраза — как предупреждение. Как будто он и сам не до конца понимает, что во мне его задевает, и от этого злится ещё сильнее.

Я могла отступить. Любой нормальный человек отступил бы. Но я — нет.

— А вы, Арсений, — тихо сказала я, — осторожнее с тем, на что смотрите слишком долго.

Мы замерли. Секунда. Вторая. Третья. И если бы кто-то сейчас спросил, что именно происходит, я бы не смогла ответить. Ненависть? Притяжение? Взаимное желание победить? Или та опасная смесь, после которой люди перестают контролировать собственные решения?

Стеклянная дверь за спиной открылась.

— Опа, — голос Влада разрезал момент как нож. — А вот и наш любимый жанр: «я вас ненавижу, но почему-то вышел следом».

Я резко отступила. Арсений выпрямился мгновенно, будто ничего не было.

— Влад, — сказал он спокойно. — Ты когда-нибудь умрёшь от собственной несвоевременности.

— Нет. Я на ней зарабатываю.

Я тяжело выдохнула.

— Спасибо, — сказала я Владу с сарказмом.

— Всегда пожалуйста. Там Майя требует показать ей, как ты рисуешь тревожных котов.

— Что?

— Ты теперь легенда.

Арсений прикрыл глаза и очень тихо произнёс:

— Господи, за что.

А я вдруг поняла, что улыбаюсь. И это было очень, очень плохим знаком.

Глава 10

Глава 10

На следующее утро возле моей двери стояли коробки. Много. Белые, дорогие, с логотипами, от которых у обычных людей случаются либо восторг, либо нервный тик. Я открыла дверь и уставилась на них так, будто курьер принёс мне не одежду, а доказательства окончательного разложения мира.

— Ева Сергеевна? — уточнил мужчина с планшетом.

— К несчастью.

— Доставка для вас. Расписаться здесь.

— А если я не хочу?

— Тогда мне придётся уехать обратно, но вряд ли это повлияет на решение отправителя.

— А кто отправитель? Дед Мороз с психическими отклонениями?

— Дом Воронцова, — вежливо ответил он.

Ну конечно.

Я расписалась и ногой затащила первую коробку в квартиру, потом вторую, потом третью. На четвёртой уже дышала как человек, которому вместо завтрака подогнали персональный грузовик унижения в люксовой упаковке.

Сверху лежала карточка.

«Для базового гардероба участницы. Не спорьте. А.В.»

Я перечитала дважды. Потом очень медленно сказала:

— Ах ты самодовольный тиран.

Но всё равно открыла.

Платья, брюки, блузки, пальто, туфли, бельё, сумки. Всё дорогое, сдержанное, красивое. Не вульгарное, не кричащее. Будто кто-то очень хорошо понял, как меня можно изменить так, чтобы я осталась собой, но стала опаснее.

Телефон завибрировал. Влад.

«Это не взятка, а инвестиция в кадр. Прежде чем возмущаться — примерь серое платье».

Я отправила: «Сдохни».

Он ответил мгновенно: «Не сегодня».

Серое платье я всё-таки примерила. Не потому что послушалась — потому что любопытство тоже одна из моих дурных черт. Оно село так, будто на меня шили: мягко подчеркнуло талию, плечи, шею. Не делало из меня куклу. Делало из меня женщину.

Я смотрела в зеркало и чувствовала странное раздражение. Потому что это была я. Но версия, которую я слишком долго себе не позволяла. Более открытая, более взрослая, более заметная.

— Отлично, — пробормотала я отражению. — Теперь я ещё и визуально проблема.

В этот момент мне позвонила Нина по видеосвязи. Я по глупости ответила. Увидела меня — и заорала так, что, кажется, соседи сверху прекратили ругаться из уважения к масштабу.

— МАТЬ ЧЕСТНАЯ, ЛАНСКАЯ!

— Потише!

— Нет, ты посмотри на себя! Это кто? Это тебя что, отреставрировали? Где мой угрюмый енот?

— Нина.

— Ты выглядишь как женщина, которая способна одновременно разбить сердце и налоговую.

Я всё-таки прыснула.

— Отличный комплимент.

— Это не комплимент, это диагноз. И очень дорогой. Где ты это взяла?

— У дьявола по подписке.

Она прищурилась.

— О-о-о, у вас уже обмен подарками?

— Мы не «у нас».

— А жаль. Я бы посмотрела.

— Я бы нет.

— Врёшь.

Я закатила глаза.

— Нина, если ты сейчас начнёшь шипперить меня с Воронцовым, я положу трубку.

—