Девочка, ты попала! - Рина Фиори

Смущенно опускаю взгляд, чувствуя, как щеки снова заливаются краской. Не знаю, что сказать. Часть меня разочарована тем, что все закончилось так быстро.

Другая часть, наоборот, благодарна Платону за то, что он проявил сдержанность.

– Я… Мне, наверное, стоит уйти, – неловко произношу, пытаясь собраться с мыслями.

Платон качает головой.

– Нет, останься. Пожалуйста…

Он отворачивается, направляясь к кровати. Я нерешительно иду за ним, все еще чувствуя легкое возбуждение и некоторую растерянность.

Платон ложится на кровать. Я присаживаюсь рядом, на самый краешек, стараясь не касаться его.

Тишина в комнате кажется оглушительной. Не знаю, о чем думать и что говорить. Чувствую себя неловко и немного глупо.

Внезапно Платон притягивает меня к сеье. В его глазах – усталость и какая-то грусть.

– Спасибо, что ты здесь, – тихо говорит парень. – Мне сейчас это очень нужно.

Улыбаюсь ему, стараясь приободрить.

– Все будет хорошо, – говорю, чувствуя внезапный прилив нежности к этому сложному, противоречивому человеку.

Платон обнимает меня и укладывает мою голову у себя на груди.

Я лежу так, не двигаясь.

Только слышу, как бьется его сердце.

Постепенно напряжение начинает спадать, и я чувствую, как меня клонит в сон. Усталость берет свое, и я медленно проваливаюсь в дрему.

Последнее, что я помню, – это тепло, исходящее от тела Платона, и его тихий, успокаивающий голос, шепчущий:

– Спасибо…

Заключенная в плен липкой сонной неги, не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон рядом с Платоном.

Солнце настойчиво пробивается сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая комнату в теплые персиковые тона.

Я лениво потягиваюсь, ощущая приятную истому во всем теле. Голова немного гудит – последствия недосыпа, но это скорее не проблема, а приятное послевкусие вчерашнего вечера.

Рядом, во сне, блаженно улыбается Платон. Его сильная рука крепко обнимает меня за талию. В животе разливается теплое чувство нежности.

Протягиваю руку и касаюсь его лба – прохладный. Отлично.

На миг прикрываю глаза и не замечаю, как опять погружаюсь в сон.

А когда просыпаюсь снова, то понимаю, что что-то не так.

Платон всё ещё спит, я же выбираюсь из его объятий и приподнимаюсь на локтях, чтобы осмотреться.

Лучше бы я этого не делала.

На пороге стоят двое. Мужчина и женщина.

Смею предположить, что это родители Андрея и Платона.

Двух братьев, посреди которых я теперь стану самым настоящим яблоком раздора.

Их лица – это маски шока и отвращения.

Мать смотрит на меня с брезгливостью.

Мужчина сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют.

Время останавливается. Мир сужается до размеров этой комнаты. Я – в центре урагана. И знаю, что сейчас начнется буря.

– А что здесь произошло? – нервно вздрагивает голос женщины.

Я пытаюсь собраться с мыслями, но в голове – лишь белый шум. Слова застревают в горле, не получается вымолвить ни звука. Хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, стать невидимой.

Но я здесь, лежу в постели Платона, пусть одета и укрыта одеялом, перед родителями двух мужчин, один из которых по-прежнему является моим парнем.

И это – катастрофа.

Платон сонно мычит и поворачивается на другой бок, не подозревая о драме, разворачивающейся прямо перед ним.

Я лихорадочно думаю, что сказать, как объяснить, как оправдаться.

– Это не то, что вы думаете, – выдыхаю, чувствуя, как предательская дрожь пробирает все тело.

Слова звучат жалко и неубедительно даже для меня самой. Женщина презрительно фыркает, и этот звук обжигает хуже пощечины.

Мужчина молчит.

– Не то, что мы думаем? – ледяным тоном произносит брюнетка. – А что мы должны думать, глядя на тебя в постели с одним из наших сыновей? В то время, как крутишь шашни со вторым? Думала, мы не знаем, с кем встречается наш сын? Разумеется, мы все держим под контролем. А ты…Ты… ты разрушила все! Ты разрушила их братскую любовь, нашу семью!

Слезы подступают к глазам, но я заставляю себя держаться. Нельзя показывать слабость. Сейчас не время для истерик. Нужно взять себя в руки и попытаться хоть как-то смягчить удар.

Но как? Между нами с Платоном ничего не было, но картина неоднозначная – стоит признать.

– Простите, – выдавливаю из себя, – я не хотела… – вскакиваю с кровати.

Я одета, что им еще нужно в качестве доказательств?

– Заткнись! – рявкает мужчина, и я вздрагиваю от неожиданности. – Ты здесь никто, поняла? Ты – ошибка!

Женщина подходит ближе, ее глаза сверкают гневом. Она хватает меня за руку и тянет в коридор.

Не сопротивляюсь.

В коридоре женщина берет со столика фотографию, на которой запечатлены Андрей и Платон в детстве, и швыряет ее в меня.

– Вот, посмотри! – шипит рассерженно. – Это были братья! Друзья! А теперь из-за тебя они – враги! Ты удовлетворена?

Фотография болезненно ударяет в грудь, и я невольно отшатываюсь. Чувствую себя раздавленной, униженной, виноватой. Я действительно не хотела ничего плохого, но все обернулось кошмаром.

– Вон отсюда! – нервно цедит мать братьев. – Вон из нашего дома! И чтобы я больше никогда тебя не видела!

Я судорожно хватаю свою верхнюю одежду, висящую на вешалке в прихожей, и пулей вылетаю из дома.

Пытаясь сдержать слезы, я наспех одеваюсь.

Мчусь к калитке и с облегчением выдыхаю, когда вижу машину друга Платона.

Дамир, кажется?

Отлично.

Надеюсь, он не откажет и подвезет меня до города.

Сквозь пелену сна пробиваются приглушенные голоса. Сначала неразборчивые, словно шепот ветра, но постепенно набирающие силу, становящиеся резкими, обвиняющими.

Распахиваю глаза и медленно сажусь, пытаясь сообразить, что происходит. Голова раскалывается, как после затяжной попойки. В полумраке комнаты вижу две фигуры – мать и отца. Их лица искажены гневом, и направлен он явно в мою сторону.

Пошарив рукой по кровати, натыкаюсь лишь на смятые простыни.

Где Тоня? Ушла?

– Платон, ты понимаешь, что́ сотворил? – взвизгивает Марина Николаевна. Ее голос пронзает тишину, словно осколок стекла. – Эта девушка – невеста твоего брата. Как ты теперь будешь смотреть ему в глаза?

Поднимаю брови, изображая недоумение, хотя прекрасно понимаю, о чем речь. Родители, конечно, все видели. Зрелище, должно быть, эффектное: их старший сын, баловень судьбы, спит в обнимку с девушкой брата.

– Так же, как и он мне обычно, – хмыкаю, стараясь казаться беспечным.

Играю роль циника, которому плевать на чужие чувства и моральные принципы. Это