Несуществующий - Александр Андреевич Лобанов

Повинуясь лёгкому кивку Министра, двое охранников-мордоворотов подняли и поставили стул с человеком. Тот задёргался, и одновременно в мысленном диапазоне раздался крик:

– «Альтер-Эго, ты где? Что происходит?»

– «Обещанные переговоры», – пояснил я. Однако больше объяснять ничего не стал.

Нас явно приняли не за тех. С одной стороны – это хорошо: убивать нас не собираются. Но с другой, выдавать себя за других можно, но не слишком долго. Как бы это ни было банально, но «тайное всегда становится явным». А при наличии «ментальной магии» и каких-то «мастеров» заведомо подставляться – глупо. Но и говорить правду… крайне сомнительная тактика. Сложилось у меня впечатление, что появлению нас в Куполе из ниоткуда будут рады ничуть не больше, нежели прибытию на высокотехнологичном корабле.

К этому моменту со второго «я» сняли шлем. Человек заморгал, закашлялся, замотал головой. В ту же секунду в воздухе мелькнули парные клинки. Два лезвия оказались с противоположных сторон от шеи пленника. Девушка-волчица, державшая их, хищно оскалилась.

– Не убивайте, – осипшим голосом прохрипел человек, и одновременно в мысленном диапазоне раздался крик: – «Альтер-Эго, ты где? Что происходит?»

– Пока не собираемся, – Министр заговорил вкрадчиво, уверенно и спокойно. Очень по-дружески, хотя и с внутренней силой. Словно мудрый наставник. Однако по вытянувшемуся в недоумении лицу второго «я» сразу же сообразил, что он не понимает ни слова, как и давеча в лесу. Поэтому я принялся вести параллельный перевод: – Это всего лишь мера предосторожности. Однако это, так или иначе, ненадолго. И то, как всё закончится, будет зависеть от нашего разговора. А главное, от вашей роли в нем.

– Простите… Но я не понимаю, о чём вы... – тихо, чуть заикаясь, так, чтобы не спровоцировать воительницу, прошептало второе «я». – Что за ситуация? Что вы от меня хотите? И вообще, где я? Да, собственно, кто вы?! – голос вознёсся до истерического, задрожал и упал до чуть различимого. – Я не хочу проблем… Я здесь случайно…

Великолепно! Искренние чувства второго «я» оказались куда действеннее, нежели всё то фальшивое и лживое, что мог придумать. Я боялся, что пленители не поймут слов, но, к счастью, они поняли, пусть по нескольким морщинкам на лбу Министра я понял, что речь всё же непривычная для этого места.

– «Молодец. Насчёт фокусника не знаю, но актёр из тебя неплохой, хоть сейчас на сцену», – подбодрил второе «я», чтобы он совсем не расклеился. – «Но не переигрывай с истерикой и добавь в голос побольше страха».

– Не волнуйтесь. Не волнуйтесь… Капитан, будьте добры, уберите оружие. Мы же здесь, чтобы поговорить. Не более, – клинки с явной неохотой исчезли в ножнах. Девушка застыла бесстрастным истуканом, только хвост бил по полу. Благожелательная улыбка Министра мне не нравилась, однако мой человек закивал и забормотал что-то утвердительное. – Вот и отлично…

Не успел Министр заговорить, как полог палатки раскрылся и в помещение вбежал коротышка, больше похожий на нагромождение валунов, и быстро заговорил голосом, похожим на скрежет:

– Корабль открылся! Отряд магов-разведчиков направляется внутрь…

В ту же секунду почувствовал, как тело внезапно становится тяжёлым. Каждая клеточка, каждая молекула в нем начинает вибрировать. Всё внутри сжимается в точку. Все маги в комнате тоже вздрогнули и повернулись к центру лагеря. Я понял, что сейчас произойдёт НЕЧТО. Не обращая ни на кого внимания, рванул ко второму «я».

Капитан Тюренкова среагировала на меня и попыталась разрубить клинком в прыжке, но лишь отсекла несколько волосков. Затем я занял место на шее человека, и палатку сорвало ударной волной неизвестной мне природы. При этом мой самый сильный приступ достиг апогея. Внутри меня словно что-то взорвалось. Кровь вскипела. Нервы выгорели. Кости взорвались. Мясо заполыхало пламенем изнутри. От меня, кажется, пошёл дым. Не выдержав, я закричал. Это не принесло облегчения. В отличие от темноты небытия, в которую я всё же провалился.

«Мне конкретно не везёт с пробуждениями», – первая мысль после того, как я очнулся.

Тихо застонал и зашевелился, с некоторым облегчением понимая, что в этот раз ни наручников, ни намордника на мне нет. Правда, от этого было ненамного легче, так как чувствовал себя просто отвратно: меня дико мутило, кости ломило, во всём теле слабость, а мозг так и вовсе превратился в кисель.

– И за что мне всё это? – вопросил я и заставил себя открыть глаза.

Каменная стена застыла серым монолитом. Холодные серебристо-белые искорки призрачными переливами играли в её глубине. Под головой мягкая и чуть прохладная подушка. Секунду я наслаждался безмятежностью, вспоминая странный сон, приснившийся в горячечном бреду. Перевернулся на спину. Стена растворилась в зыбком полумраке, а на краю поля зрения появился приглушенный свет, пробивавшийся через небольшое окошко под самым потолком.

– «За всё хорошее», – на фоне беспросветности бытия появилась наглая белая морда. – «Гляжу, ещё не сдох?»

– «Не дождёшься», – я вымученно улыбнулся, сожалея, что кошмар затягивается. – «И вообще я бессмертный… по крайней мере, пока меня не убьют».

– «Вот и отлично!» – холодно бросила ласка и, царапнув грудь коготками, исчезла из поля зрения. – «А теперь поднимайся, человек. Может, ещё пригодишься для нашего выживания… Хотя сомневаюсь. От тебя, мяса, больше проблем, чем пользы».

– «Эй, ты, полегче», – буркнул я мысленно, приподнимаясь на локте. – «За словами следи. Нечего злиться…»

Глаза ласки, сидевшей на столе против меня, блестели льдом в лунном свете. Я замолчал, чувствуя, как в небольшой камере, где по диагонали не больше пяти шагов, становится очень неуютно.

– «Злиться?» – вкрадчиво процедило Альтер-Эго. – «Нет, я не злюсь. Я просто в бешенстве!» – слова стали вонзаться ножами. – «Ведь мы только начали диалог! Только пошло какое-то движение. Тут этот взрыв! И я тебе гарантирую, что его наверняка свалят на нас! Шикарно! Просто шикарно!»

Я поёжился. Попадать в центр взрыва мне до этого не приходилось, но новый опыт отнюдь не радовал. Однако убиваться по этому поводу поздно: случившееся – уже случилось. Нужно работать с последствиями. Второе правило! Главное, мы живы.

– «Не