Невозможно забыть - Юлия Витальевна Кажанова

Мой покупатель подходит ближе и протягивает бокал. Не глядя выпиваю его залпом, а потом захлёбываюсь кашлем.

– Кошмар, это что такое? – Горло и всё внутри просто горит!

– Если честно, точно не знаю, но градус убойный. Сам попробовал.

Это точно! Словно огонь проглотила.

– Так, ладно, хватит болтовни. Ты ведь не для этого пришла. Да и мне пофиг, почему ты мужа прикрываешь. Хочешь быть подстилкой – будь! Снимай всё – и на кровать. – Кивает на мой халат, и я опять холодею.

Ко мне впервые прикоснётся не Сергей. А потом ещё и переспит. Хотя, судя по этому мужчине, спать он точно не собирается.

Пока Николай относит бокал обратно, я быстро прикидываю, удастся ли мне добежать до двери. Хотя это глупо. Там же куча охраны, которая тут же скрутит меня. А если этот Страхов разозлится, может попробовать меня не один.

– Так понравилось, когда тебя раздеваю я? Хорошо, я не прочь и повторить, – звучит голос позади меня, и я ахаю, когда меня резко укладывают на подушки, а потом сильное тело прижимает сверху.

Думаю, скорее инстинктивно я вытягиваю руки и упираюсь в горячую накачанную грудь.

– Хрустальная моя, ты обещала быть паинькой! Так что ручки опускаем! – урчит мне в шею и начинает разводить полы халата, любуясь моим обнажённым телом.

– Как же нам повезло, что именно я купил тебя. А то других претендентов ты бы не пережила. Рыжая – умная, выбрала кого побогаче и с определёнными вкусами, – начинает рассказывать и покрывать тело нежными поцелуями, а я вся обращаюсь в слух.

– Левашов, тот, что с заводами, очень любит веселиться с такими милыми ангелочками. Правда, через три дня их обычно находят в озере или вообще не находят. У него прикол с удушением. – И тут его сильная рука накрывает мою шейку, и я отчётливо чувствую, как венка пульсирует от страха. Но Николай давит не сильно, а потом скользит ниже и сжимает одно полушарие.

– Есть ещё Решетников. Он тоже положил на тебя глаз. У него прикол со связыванием. Девахи под потолком часами висят с кляпом во рту. А потом он их мучает до потери сознания. И так день за днём. Никто больше четырёх суток ещё не продержался.

Кажется, теперь меня начинает колотить.

– Не забудем про Самсонова. Тот плётки любит. Да и вообще двое в постели – не его прикол. Обычно он свою «дичь» с охранниками делит. Пока он сзади вколачивается, девушку имеют спереди. Или вместе сзади. Не понимаю этого, зачем делиться? Впрочем, у нас много времени. Хочешь, и мы подобное попробуем. Парни у меня отменные, могу подобрать.

Как я вылетаю из-под его тела, сама не понимаю. Но уже в следующую секунду, еле глотая слёзы, вжимаюсь в спинку кровати и кутаюсь в халат. А вот Николай не спеша поднимается, а потом, развернувшись, подходит ближе ко мне.

– Страшно?

– Да, – не вру, так как меня реально колотит от страха. Муж хотел продать меня им?

– Тогда подумай, Хрустальная моя, ради кого ты тут отдуваешься? Он точно тебя любит?

– Но я же и ради дела! Отец бы не простил, если бы мы всё потеряли, – зачем-то оправдываюсь.

– Ради дела? Так вот как он тебя подцепил. Хитёр.

Что? О чём он?

– Зачем вы всё это рассказали мне?

– Ты! Повтори, Кристина! Ты!

– Ты, ты, ты! Доволен? Теперь ответь. Зачем?

– Я хочу, чтобы ты открыла глаза и поняла, в кого превратилась и кто в этом виноват!

– Я не шлюха, нет! Ничего не было!

– Значит, сейчас будет! – И, схватив за лодыжку, тянет меня вниз по простыням. Халат задирается, оголяя моё тело.

– Нет, не надо! Я просто хотела поступить правильно! Я хотела быть хорошей! – реву и вырываюсь из его сильных рук.

– Ты слепа и ничего не видишь. А ведь ты умная, Хрусталик. Ты же до жути дотошная до мелочей. Так почему сейчас ступила? – допытывается и пытается снять с меня халат. При этом его поцелуи опять на моём теле, как и его жадные руки, который трогают всё!

– Поверила! Поверила не тому! Доволен?! – вырывается крик, и тут всё резко прекращается.

Страхов вдруг начинает улыбаться и словно ребёнка гладить меня по волосам.

– Вот! Это хорошо. Осознание приходит, пусть пока и неполное, но уже есть над чем работать.

– Да кто ты такой? И что тебе на самом деле надо от меня?

В ответ только самодовольная улыбка и его рука, которая вдруг накрывает моё горло.

– Обдумай всё, что услышала. Продолжим разговор позже. А теперь спать, Хрусталик. Ты и так натерпелась, пора отдохнуть. – И надавливает на какую-то точку на шее. Я тут же отключаюсь, но прежде запоминаю, как меня обнимают и, поцеловав в макушку, говорят:

– Теперь всё будет хорошо. Я приехал, и я со всем разберусь.

Тьма окутывает меня, и я окончательно проваливаюсь в неё. Но она не холодная и не пугающая, как я думала, а довольная мягкая и тёплая. Странно, но перед глазами начинают мелькать картинки из моего детства.

Я тогда часто ездила к бабушке в деревню на лето, и она учила меня рисовать и сажать цветы. А ещё мы собирали ягоды, яблоки и вишню. Хотя нет, вишню мы с ней не собирали, это был кто-то другой.

– Хрусталик, смотри, какая большая и сочная. Тебе набрать?

– Но она же соседская!

– Так чужая самая вкусная, – смеётся мальчик, но его лица я не помню. А вот прозвище…

Точно, только тот деревенский мальчик звал меня Хрусталиком. Но как это связано с Николаем?

Иллюстрация