Училка для олигархов - Татьяна Бэк

Ответ был неинтересен этому человеку: он деловито ощупал мою щиколотку и скривился. Надо ли говорить, что его пальцы были ледяными, словно подтверждая изначальное впечатление.

– Зовите меня Борис Борисович! – процедил он, что-то записывая на весу. – Боюсь, милочка, вам придётся здесь задержаться. У вас есть кто-нибудь, кто сможет привезти сюда сменную одежду и необходимые принадлежности?

Его безапелляционный тон вызвал у меня невольное раздражение. В конце концов, госпитализация – дело добровольное. Поэтому я попробовала скинуть ноги с бойничной койки и тут же вскрикнула, ощутив острую больше в районе щиколотки. Перед глазами поплыли разноцветные пятна, а сухой, скрежещущий голос звучал словно сквозь в туман.

– Ну что, доигрались? – источник звука удалился. – Галенька, обезболивающее сюда! И успокоительное захватите! Барышня буйная попалась!

«Буйная? Это я ещё ничего не сделала, а следовало бы!» – пронеслось в голове, но огненная игла в ноге напомнила о том, что надо проявить хотя бы минимум благодарности к тем, кто в состоянии унять твою боль. Мне стало неловко за своё ребячество и легкомыслие.

– Извините, Борис Борисович! Просто я боюсь больничных палат с детства. А ещё мне надо быть на работе завтра. У меня очень строгое начальство.

– Владлен Олегович? Не волнуйтесь! Возможно, он бывает крутоват и резок, но всегда справедлив и корректен.

– К сожалению, у меня есть и другое руководство…Менее корректное.

Мне с трудом удалось справиться с желанием расспросить про старшего Волкова, от которого теперь полностью зависела моя судьба.

– Не забивайте голову! Вам выдадут официальный больничный. А пока свяжитесь всё же с близкими. Вряд ли вы захотите провести неделю в одной и той же одежде.

Странно было оказаться в такой ситуации, что даже некому сообщить о том, что попала в больницу и попросить помощи. Таня, на которую я раньше полагалась в любой ситуации, оказалась Иудой; любимый парень – изменником. Что же, придётся держаться корней и попросить о помощи родного брата. Правда, я быстро пожалела о принятом решении.

– Привет, сеструха! Чего с тобой случилось? А у тебя тут неплохо! – Ваня осмотрел палату бегающим взглядом глубоко посаженных глаз, нервно ухмыльнулся тонкими губами и присвистнул. – И сколько же такое удовольствие стоит? Небось месячная зарплата твоя за сутки?

Вспомнилось, как матушка более месяца ежедневно отчитывала меня за то, что назвала брата «крысёнок». К сожалению, её не беспокоило, что любимый сын в возрасте десяти лет уже виртуозно обкладывал меня, старшую сестру, матом так, что до сих пор пылали уши, стоило вспомнить.

– Привет! Врачи говорят, ничего серьёзного, – принципиально не стала реагировать на вопрос о стоимости отдельной палаты, хотя мне и самой было интересно.

– Много врачам отстегнула? Я думал, что ты мне обещала помочь с деньгами, а сама в вип-аппартаментах больше моей квартиры расположилась. Хотя логично, дешевле будет памятник поставить, когда меня братки грохнут. И проблем меньше, да?

Ну вот, опять началось. С Ваниной точки зрения, весь мир крутился вокруг него одного. Я почувствовала, что закипаю. Всю жизнь лучшие игрушки, самые лакомые кусочки и последняя порция доставалась ему. Якобы у брата было слабое здоровье и тонкая душевная организация.

– А ты не думал, что когда идешь в больницу, можно хотя бы фруктов захватить?

– Я думаю, тебя здесь и так неплохо кормят, – он кивнул на поднос с только что принесённым завтраком, совсем не похожим на больничную еду, – а мне надо долг отдавать, если помнишь. У меня каждая копеечка на счету.

– Я помню! У меня уже есть четверть суммы, и через пару недель я смогу наскрести ещё столько же. Сколько у тебя?

Брат нахмурился и нервно дёрнул плечом, мол, отстань.

– Ваня! Сколько у тебя есть?!

– Хватит трахать мне мозг! Свои нотации оставь для учеников в школе! Я тебе не мальчик, сам разберусь. В падлу помочь, так и скажи, хорош строить из себя Мать Терезу!

После его ухода попыталась успокоиться, но меня трясло: руки ходили ходуном – невозможно было донести ложку до рта. Такое бывало, когда я на пределе. А сейчас уже исчерпала лимит сил. Последней каплей стало то, что Ваня проиграл в покер деньги, которые успел собрать.

Медсестра Галя, с которой мы чуть поболтали утром, зашла меня проведать. Глядя на моё состояние, она вновь вызвала Борис Борисыча.

– О-о-о, голубушка, и часто с вами такое? Учтите, лечение дам с неврозом – не мой профиль! – решительный доктор лишь неодобрительно цокнул языком. – Я вообще запрещу посещения. Галочка, вколите пациентке успокоительное и проследите, чтобы никто её не беспокоил, а то никогда обход не закончу. Всё, больше ни одна живая душа сюда не проникнет до вашей выписки!

– Ты что, её ударил? – Кир орёт так, что у меня закладывает уши.

Не думал, что брата так беспокоит судьба Мыши. На всякий случай присматриваюсь к нему повнимательней, выискивая следы употребления запрещённых препаратов – слишком он возбуждён и активен.

– Я что, похож на того, кто бьёт женщин? – начинаю не на шутку заводиться. Это уже слишком. Конечно, меня сложно назвать принцем на белом коне, но я точно не изувер. Никогда бы не поднял руку на эту училку, зато вот другие части тела поднимаются при одной мысли о ней. Не понимаю, что со мной, ведь девчонка совсем не в моём вкусе. Мне бы злиться неё, но я почему-то испытываю чувство вины, ведь всё-таки из-за меня она повредила ногу. Надо отправить к ней в палату курьера с цветами и фруктовой корзиной.

«Волков, ты совсем долбанулся? Какие на хрен букеты? Тебе мало Эльвиры было? Бегал за ней, как глупый школьник, носил на руках, задаривал драгоценностями, а этой бляди всё мало было!» Воспоминание о бывшей всегда меня приводило в состояние холодного бешенства, сейчас тоже так получилось.

– Влаааад! – Кир канючит, словно ребёнок. Не одного меня училка зацепила. – Может, съезжу к ней больницу?

– Уймись, ничего с твоей ненаглядной не случилось. А вот ты мне обещал таек в клуб заманить и новые позиции по бухлу подготовить. Пора уже расширять ассортимент девчонок и алкоголя. Если всё сделаешь нормально, а не на отмахись, к концу недели проведаем Мышь. Я пока не решил, что всё-таки с ней делать!

Братец уходит окрылённый, насвистывая что-то под нос.