Рецепт: как вернуть любовь - Саша Вандэр

Мокрые волосы от дождя, потёкшая тушь, превратившая её лицо в подобие панды. Расстёгнутая куртка открывала вид на яркое, красно-оранжевое платье, словно сотканное из языков пламени. Оно было восхитительным и очень шло Полине. Но лямка предательски свисала, намекая на порванный наряд. Куртка, к счастью, прикрывала её пышную грудь, не давая оценить масштаб повреждений. Полина крепко прижимала рюкзак к груди. Машка тоже была шокирована нашей посетительницей. Она поспешно вручила сдачу покупателю и, вылетев из-за прилавка, направилась к Полине

– Ужас какой, – пробормотала элегантная дама в чёрном, глядя на Полину. – Никита, я пойду. Надеюсь, ваш торт подарит праздник моему племяннику.

– Да… конечно, – запнувшись, ответил я клиентке.

В тот момент, когда элегантная дама проходила мимо меня, направляясь к выходу, Полина встретилась со мной взглядом. В её глазах стояли боль и слёзы, но она изо всех сил пыталась их скрыть. Несмотря ни на что, Полина улыбнулась мне.

«Что с ней произошло?»

Её состояние было подобно хрупкому стеклу, по которому пробежала трещина, и сквозь неё пробивался слабый луч света. Маша, подлетев к Полине, затараторила:

– Полина? Боже мой, что случилось с тобой? Да ты вся промокла! Иди скорее садись. Сейчас я сделаю тебе горячего чаю. Да ты вся дрожишь! Точно! Полотенце.

Машка усадила Полину за столик и побежала в служебное помещение за полотенцем. Я застыл на месте. Может, стоит спросить, что произошло? Почему она в таком виде? Полина же должна быть на осеннем балу? Да что, чёрт возьми, случилось? Пока я мысленно ломал себе голову, тихий и дрожащий голос Полины привлёк к себе моё внимание.

– Никита, можно мне где-нибудь умыться? – по её щеке катилась слеза.

Я протянул руку и осторожно вытер её.

«Какого хрена я сейчас делаю???»

Не говоря ни слова, я взял её холодную ладонь и потянул за собой.

– Идём на кухню, – прошептал я Полине.

На кухне я включил воду, настроив комфортную температуру. Взяв полотенце в руки, ждал, когда она умоется. Полина сняла куртку и бросила её на пол, и тут я заметил, что её платье еле держится на одном плече, почти обнажая грудь. Я сглотнул. А на плече виднелись багровые полосы от ногтей.

«Что за хрень?»

Когда она начала смывать с лица остатки макияжа, я решился спросить:

– Что случилось?

Полина замерла. А потом… разрыдалась. Её плечи затряслись, и она рухнула на пол, закрывая лицо руками. Я опустился на корточки рядом с ней, и смотрел на неё, чувствуя себя беспомощным. Что сказать? Как утешить? Я не понимаю, что делать. Тут в кухню вбежала Машка и накинулась на меня:

– Никитос! А ну-ка пошёл отсюда! Ты зачем обижаешь девушку?

– Да я ничего не сделал, – возмутился я.

Маша подошла к Полине, а затем жестом показала мне, что пора уйти и оставить их вдвоём. Я вышел в зал, где моя напарница уже приготовила чай. На столике стояли три чашки и чайник. Я открыл холодильник и достал арахисовый трайфл, надеясь, что он хоть немного поднимет Полине настроение. Опёршись спиной о стену и скрестив руки на груди, я ждал, когда девушки выйдут из кухни. Примерно через десять минут они появились в зале. Маша вела Полину к столику, держа её за плечи

Она плюхнулась на стул, обхватила горячую чашку ладонями и жадно отпила. Затем её взгляд упал на десерт, и лицо её озарилось неподдельной радостью. Я не мог понять, почему мои угощения вызывают у неё такую счастливую улыбку. Полина полезла в рюкзак за кошельком.

– Не надо, – сказал я, присаживаясь рядом. – Просто захотелось тебя угостить.

– Спасибо, – она улыбнулась, пряча кошелёк обратно.

–Никитос, у нас сегодня сама забота, – ехидно подмигнула Машка.

Я лишь закатил глаза и старался не обращать внимание на её подколки. За нашим столиком повисло молчание.

– Что с твоим лицом? – вдруг спросила Полина.

– Что с тобой случилось? – выпалил я в ответ.

В её медовых глазах плескалось беспокойство. Она сжала кулаки, и в её голосе послышалась угроза:

– Это они, да?

Машка, словно хищник, замерла, наблюдая за моей реакцией.

«Ну зачем она опять лезет не в своё дело?»

Я молча стиснул зубы. Не хотел говорить об этом, тем более в присутствии Машки, которая тут же побежит ябедничать моей маме. Похоже, этой девчонке стоит доходчиво объяснить, чтобы она прекратила вмешиваться в чужие дела.

– Ты была на балу? – решил я сменить тему, и тут её лицо мгновенно помрачнело.

– Извините, что я побеспокоила вас. Мне пора домой, – ответила Полина, поднимаясь.

«Очевидно, что-то случилось на осеннем балу. Иначе, она сейчас бы не сбегала от разговора».

Я встал следом за ней и окликнул Полину:

– Давай я тебя подвезу.

Забирая трайфл со стола, я прошёл к прилавку. Достав из холодильника ещё три стаканчика, упаковал их в коробку и положил в пакет. Взяв свою куртку и прихватив пакет, я вышел в зал, где увидел, как Машка торопливо прятала свой телефон в карман. Я прищурился на неё, но она лишь невинно развела руками. Попрощавшись с ней, я взял Полину за руку, и мы вышли на улицу, направляясь к моей машине.

Я открыл дверь, ожидая, пока девчонка устроится на переднем сиденье. Она неуверенно забралась внутрь. Обойдя машину, я сел за руль.

– Где ты живешь? – спросил я, включая навигатор.

Полина назвала улицу, я вбил её в навигатор, и электронный голос проложил маршрут. Заведя двигатель, выехал с парковки.

– Не знала, что ты водишь, – удивилась Полина.

– Я не кричу об этом на каждом углу, как некоторые твои знакомые, – ответил я, вспоминая недавний неприятный инцидент.

– Они мне… не друзья, – отрезала она, и в её голосе прозвучала холодность.

Я бросил на неё быстрый взгляд, и дальше мы ехали в тишине. Полина, не отрываясь, смотрела в окно, а я украдкой поглядывал на неё. Подъезжая к её дому, она вдруг спросила:

– Почему Стас к тебе цепляется?

Отстегнув ремень безопасности, я достал с заднего сиденья пакет с десертами и протянул ей.

– Вот, возьми к чаю, – сказал я, уходя от ответа.

– Спасибо, – она взяла пакет, и её пальцы случайно коснулись моей руки. Я вздрогнул. – Но ты так и не ответил на мой вопрос.

– Слушай, – не выдержал я, в моём голосе прозвучало раздражение. – Я уже говорил тебе, хватит меня жалеть и заступаться. Ты что, святая?!