Детский сад №666 - Текст ИИ
— Терпение, Ваал. Помни, мы здесь не ради погрома, а ради практики, — спокойно ответил мистер Бессмертный, который в человеческом облике выглядел как безупречно одетый учитель истории с легкой, едва заметной усталостью в глазах. — Мы должны действовать точечно. Выбирайте тех, кто пришел сюда не скорбеть, а демонстрировать свое превосходство над мертвыми. Это самые вкусные души — в них больше гордости, чем искренности.
— Вот он, — прошептал Ваал, указывая крошечным пальцем на группу мужчин в шелковых шарфах, которые громко обсуждали котировки акций прямо над разрытой могилой старого банкира. — Сэр, смотрите, какой у того толстого господина раздутый эгоизм! Он буквально светится из-за воротника. Можно я?
Мистер Бессмертный едва заметно кивнул.
— Действуй по схеме «Тихая Тень». Ксана, Моракс — перекрывайте пути отступления. Кастиэль, постарайся не выглядеть так, будто ты сейчас упадешь в обморок от одного вида человеческого невежества.
Ваал, сменив походку с демонической поступи на развянную походку ребенка, направился к цели. Он выглядел совершенно безобидно: веснушчатый мальчуган, который, кажется, просто потерял свою маму в тумане. Когда он подошел к толстому мужчине, Ваал поднял взгляд, в котором на долю секунды вспыхнул вертикальный зрачок.
— Извините, господин, — тонким, почти ангельским голосом произнес Ваал. — Вы не видели здесь дорогу к выходу?
Толстый господин, чье эго действительно едва умещалось в узком воротнике дорогого костюма, даже не посмотрел на ребенка. Он лишь небрежно махнул рукой, продолжая рассуждать о падении курса акций, и в этот момент Ваал сделал резкий, почти невидимый выпад вперед. Его маленькая ладонь не коснулась ткани пиджака — она прошла сквозь грудную клетку мужчины, как раскаленный нож сквозь масло, и на мгновение в пальцах мальчика вспыхнула пульсирующая, золотисто-серая сфера.
Мужчина внезапно замолчал. Его лицо застыло в выражении крайнего недоумения, а из глаз вылетел последний остаток жизненной искры. Он не упал и не закричал; он просто стал пустой оболочкой, которая по инерции продолжала стоять, пока не начала медленно заваливаться набок, словно забытая в саду садовая фигура. Ваал с наслаждением втянул носом воздух, всасывая остатки души, как аромат дорогого вина.
— Слишком много жадности, — прокомментировал Ваал, облизнув губы и возвращаясь к группе. — Послевкусие напоминает старую монету и дешевый рыбий жир. Но для разминки сойдет.
Глава четвертая
Ксана и Моракс тем временем работали в тандеме. Девочка в розовом платье кружилась между скорбящими, оставляя за собой едва заметные розовые нити, которые сплетались в сложную паутину, отрезая путь к выходу из сектора. Моракс, выглядевший как пухлый малыш с вечно открытым ртом, просто сидел на земле и тихонько напевал что-то себе под нос. Каждый раз, когда кто-то из толпы пытался выйти из зоны действия сети Ксаны, Моракс выпускал из носа едва заметное облачко серого дыма, которое вызывало у людей внезапный приступ неконтролируемой паники и желание бежать в противоположную сторону — прямо в объятия Ваала.
— Слишком много шума, господа, слишком много шума, — мягко заметил мистер Бессмертный, наблюдая, как в дальнем конце аллеи началась настоящая давка.
Люди, охваченные беспричинным ужасом Моракса, в панике натыкались друг на друга, сбивая с ног пожилых дам в траурных вуалях. Ваал, вошедший в раж, метался между ними, словно маленькая рыжая молния. Он больше не скрывал своего восторга: каждый его выпад сопровождался коротким, торжествующим смешком. Для него это была не просто практика, а изысканный десерт, где каждая новая душа добавляла в его арсенал крупицу чужого жизненного опыта и темной энергии.
Кастиэль, стоявший чуть поодаль, скрестил руки на груди, с отвращением глядя на этот хаос. Его лицо, теперь выглядевшее как лицо благородного подростка, было искажено гримасой брезгливости.
— Это примитивно, — процедил он. — Просто загнать стадо в угол и поочередно вырвать сердца. В этом нет ни грации, ни тактического изящества. Вы просто... мясники.
— Мясники? — переспросил мистер Бессмертный, даже не повернув головы. — Кастиэль, дорогой мой, вы путаете тактику с эстетикой. Грация нужна в балете, а здесь мы занимаемся жатвой. Эффективность измеряется не изяществом взмаха, а отсутствием свидетелей и качеством улова.
Он сделал едва заметный жест рукой, и Ваал, который уже занес руку для очередного удара, замер на полушаге. Мальчик недовольно фыркнул, и из его ноздрей вырвался тонкий струйка дыма, которую в человеческом облике приняли за обычный туман.
— Хватит на сегодня, — скомандовал учитель. — Мы получили достаточно образцов для анализа. Если мы вычистим всё кладбище, полиция начнет задавать вопросы, а я очень не люблю заполнять отчеты о происшествиях.
Дети, тяжело дыша от возбуждения, начали стягиваться к центру круга. Ксана с легким щелчком пальцев свернула свою паутину, которая впиталась в землю, оставив после себя лишь странно пожухлую траву. Моракс, всё еще выглядящий как пухлый малыш, с удовольствием икнул, выпустив из рта маленькое фиолетовое облако, которое тут же растворилось в ночном воздухе.
— Сэр, но мы даже не дошли до сектора с наследственными титулами! — Ваал возмущенно топнул ногой, и земля под его крошечным ботинком на мгновение треснула, выпустив тонкую струйку серного дыма. — Там такие души! Старые, заплесневелые, пропитанные веками высокомерия. Они бы взорвались во рту, как перезрелые ягоды!
Мистер Бессмертный остановился и медленно повернулся к ученику. В его очках отразился холодный свет луны, и на мгновение Ваалу показалось, что за стеклами линз пульсируют две бездонные пустоты.
— Ваал, дорогой мой, жадность — это добродетель, когда она ведет к экспансии, и порок, когда она ведет к неосторожности, — мягко произнес учитель. — Если мы задержимся здесь еще на десять минут, нас заметит патруль экзорцистов, которые раз в столетие забредают на это кладбище, чтобы проверить, не слишком ли много здесь «активности». А я очень не хочу тратить вечер на объяснения с коллегами из отдела по надзору за межпространственными миграциями.
Он сделал легкий жест рукой, и пространство вокруг них начало сжиматься, словно затягивающаяся петля. Реальность вокруг кладбища Святого Иуды дрогнула и с легким хлопком, напоминающим звук лопнувшего пузыря, перенесла группу обратно в знакомые коридоры детского сада №666.
Возвращение в родные стены детского сада сопровождалось знакомым запахом серы