Компаньон - Garret Hawke Amell

— Ты — должен — знать — своё — место! — раздельно, громко произносил Грюм. С каждым словом я чувствовал, как меня впечатывает в землю. Боль проходила по телу волнами.

— Прекратите! — различил я чей-то голос сквозь смех. Тело окутало магией, и вот я уже лежу на земле, в груди гнездится острая боль. Цвета в мир так и не вернулись, последнее, что я различил над собой — это тени Крэбба и Гойла, а потом отключился.

Удивительно, но поход в Хогсмид я не пропустил. Плохо помню, как меня перенесли в Больничное крыло. Отчетливо только запомнился тихий голос декана и горьковатый запах зелий. Так или иначе, к выходным у колдомедика не было причин держать меня дальше в постели, и я перешел в слизеринскую спальню. До выхода в деревню было ещё пару часов, и я отвернулся, разместив голову на холодном краю подушки.

Не знаю, насколько я задремал, но через какое-то время в тишину вторглись голоса соседей по спальне. И валяться в кровати уже вроде как неприлично. С этими мыслями я отодвинул спальный полог, привычно попадая босыми ногами в тапочки. В подземельях пол холодный, даром, что замок волшебный. На прикроватной тумбочке я увидел пятно пергамента и вздохнул. Конечно, как я мог забыть?

— Всем доброе утро! — прочистил горло я и добавил — Крэбб, помоги мне кое-с-чем. — раздались шаги, Крэбба я видел смазанным пятном.

— Что делать? — осведомился он.

— Прочти инструкцию. И помоги закапать глаза. — пришлось себя пересилить. Очень не хотелось прослыть не самостоятельным, но я не в том положении, чтобы выбирать. — Гойл. Держи меня, чтобы не дергался. Мало ли что.

В спальне воцарилась почти осязаемая тишина, я буквально видел, как Крэбб с Гойлом переглядываются. Потом почувствовал на плечах тепло знакомых ладоней. Подумав с минуту, Грегори прижал мои руки к телу по швам. Хорошо. Теперь, что бы ни произошло, дернуться он мне не даст. Представить не могу, что будет, попади зелье в рот или в нос. Лучше перестраховаться.

Крэбб пошуршал пергаментом, потом запрокинул мне голову, крепко пальцами удерживая подбородок. И добавил:

— Тебе надо глаза открыть, тут три капли всего с каждого флакона.

— Обязательно? — нервно осведомился я. — А если не получится?

— Да кто тебя спрашивает? Сказано — надо. — внезапно решительным голосом вмешался Блейз. — Дай пергамент, посмотрю. — раздалось шуршание. Некоторое время Блейз молчал, потом серьезно сказал. — Глубокий вдох, Малфой. Тебе будет больно.

«Мне легче стало, да» — язвительно подумал я, но ничего не добавил, на самом деле выдохнув и вдохнув. Ну, Мерлин в помощь…

***

На завтрак мы опоздали, хотя и ненадолго. Все-таки крёстный — голова! Предметы из неясных пятен обрели свои истинные очертания. Только цвета я видел не все, но это такая мелочь по сравнению со всем остальным! Внезапные проблемы со зрением, по словам крестного, мне подарила моя анимагическая форма.

У хорьков зрение вблизи не важное, зато слух отменный. Последнее я отметил уже в Большом зале. Было немного непривычно, когда на меня разом навалилось столько звуков. Проклятье Грюма не дало времени мне на адаптацию, вот я и столкнулся со всем сразу. И да, возможно, придется в итоге надеть очки.

«Круглые, ага. И шрам себе нарисовать.» — усмехнулся я про себя, представляя эту картину. Да половину Хогвартса не иначе, как удар хватит от такого зрелища. Вздохнув, я начал мазать тост маслом. Есть особо не хотелось.

Крэбб и Гойл обеспокоенно на меня поглядывали, но молчали. Мне даже не нужно напоминать о сохранности тайны. Все и так всё понимают. Гриффиндорцы и без того посмеивались, когда я шел по коридору. Особенно Уизли. Если ещё узнают, что у меня появилась близорукость, без ума будут от счастья, не иначе.

На этот раз Филч никого не провожал, но Поттера в толпе я не видел. Решил не идти? Понять можно, с одной стороны. Пока большая часть школы будет в деревне, у него будет шанс перевести немного дух. Но у меня нет повода менять свои планы. Да к тому же, мне нужно подбирать подарки к Рождеству всем своим близким. Рано? Может быть. Но раз уж вспомнил, почему бы не заняться делом. С этими мыслями я и ускорил шаг.

***

После похода в деревню меня в срочном порядке вызвал к себе декан. Переглянувшись с недоуменными Крэббом и Гойлом, я отдал им свертки, оправил пальто и направился вниз. Личный кабинет декана находился чуть дальше класса зелий, и дорогу туда в основном знали или только слизеринцы, или особенно провинившиеся в школе, кому выпадало попадать к нему непосредственно на отработки. Это было редкостью. Ведь гораздо чаще декан оставлял виновников мыть котлы в классе зелий, чем вызывал к себе. Но зачем я-то ему понадобился? Из-за проблем с глазами, что ли? Да, должно быть. И чего я волнуюсь? Попадаться не на чем, вроде бы.

Постучав, я дождался разрешения войти и открыл дверь. И тут же мою невозмутимость как ветром сдуло, стоило только увидеть отца в одном из кресел.

— Чего ты ждешь? Проходи и закрой дверь, будь любезен. — протянул отец, рассматривая меня каким-то колючим взглядом. Мне стало не по себе. Дверь закрыл декан, тишина начала затягиваться.

— Признаться, я не понимаю, что отвлекло тебя от дел, отец? — осторожно уточнил я, не вытерпев. А отец, видно, не собирался облегчать мне задачу. Сидел с таким видом, словно так всё и должно происходить.

— Какое совпадение! Я тоже некоторых вещей не могу понять. — протянул он, декан сохранял молчание. — Например, почему я узнаю, что тебя едва не покалечили не из твоего письма. Мне казалось, мы договорились. Или тебя всё ещё так смущает тот случай с гиппогрифом? Не разочаровывай меня, сын.

— Прошу прощения. Я просто не успел написать письмо — нахмурился я. Но взгляд опускать не стал. Не маленький, пора отвыкать.

— Но успел сходить в Хогсмид, я так полагаю? — скептически скривил губы отец.

— Мне показалось, что будет глупо менять свои планы без необходимости. К тому же, мое состояние можно считать приемлемым.