Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна
Единственный факт, который подходил под вопрос, я пока не решалась внести в файл. Он начинался не с юбилейного эфира. Дарье было тринадцать, она сидела на кухне перед камерой и отвечала на мои вопросы о панической атаке. Я помнила, как проверяла звук, сокращала повторы и выбирала крупность. Слово «нет» в мои воспоминания не помещалось, хотя я знала, что оно было.
— Привет, — сказала она из прихожей. — Папа здесь был?
— Нет. Он написал, что заберёт остальное на неделе по согласованию.
— Хорошо.
На Дарье была та же толстовка, в которой она уезжала, только волосы теперь лежали на плечах. Она прошла в свою комнату и сразу достала из шкафа складную сумку. Я остановилась у двери.
— Помочь?
— Можешь снять коробку сверху.
Я принесла стремянку из кладовой и поставила обе ноги на пол, прежде чем тянуться к верхней полке. В коробке лежали альбомы, запас бумаги и набор маркеров, который мы подарили Дарье на прошлый день рождения. Она проверила крышку и поставила коробку возле сумки.
— Зимнюю куртку тоже заберёшь?
— Пока нет. У Лизы шкаф на двоих, там и так всё падает.
— Когда планируешь вернуться?
Дарья выпрямилась.
— Я говорила: не знаю.
— Да. Извини.
Она продолжила собирать книги. Я могла дождаться, пока вещи закончатся, предложить такси и снова получить сообщение «доехала». Вместо этого принесла из кухни папку.
— Я хочу показать тебе одну страницу. Только если ты согласна.
— Про развод?
— Про новый проект.
— Уже?
Одно слово вместило всё, что писали в комментариях: расчёт, спешку, готовую монетизацию. Я положила папку на стол, не открывая.
— Андрей предложил сделать пилот. О людях, которые после кризиса принимают конкретное решение. Я согласилась вести.
— Тот продюсер из студии?
— Да.
— И ты хочешь снять выпуск про себя.
— В пилоте будет другая героиня. Я скажу только, почему задаю вопросы.
— Папа там будет?
— Нет. Ни его имя, ни эфир, ни наши семейные материалы мне для формата не нужны.
Дарья присела на край кровати.
— Тогда зачем показывать это мне?
Я подготовила три ответа. Хотела узнать её мнение как студентки визуальных коммуникаций. Хотела убедиться, что тема не задевает её границы. Хотела начать говорить честно.
Ни один не был полным.
— Я надеялась, что ты скажешь: это нормально. Что я имею право делать такой проект.
— То есть тебе нужна справка от дочери.
— Наверное.
Дарья достала телефон и открыла папку с запросами на переписку. Непрочитанные сообщения шли длинным списком. Несколько новостных каналов просили комментарий, два предлагали созвон, один обещал оплатить «эксклюзивную реакцию дочери». Незнакомая женщина спрашивала, давно ли я знала об Алине. Кто-то прислал фотографию отца у ресторана и потребовал подтвердить дату.
— Я ничего из этого не открываю, — сказала Дарья. — Только заголовки видно. Папин помощник прислал готовую фразу про уважение к обоим родителям. Ты пока фразу не прислала.
— И не пришлю.
— Сейчас ты собиралась показать проект. Это та же просьба, только длиннее.
Я не могла возразить. Если бы Дарья одобрила заявку, её согласие стало бы для меня способом пережить чужие обвинения, даже без публичной цитаты.
— Твой номер я никому не передавала и не передам, — сказала я. — Если хочешь, Инга объяснит, как зафиксировать назойливые запросы, но отвечать ты решаешь сама.
— Если понадобится, я сама найду юриста. Не твоего и не папиного.
— Хорошо.
— Чтобы потом, если кто-то спросит, сказать, что Даша поддержала?
— Я не стала бы говорить без твоего разрешения.
— Но спросить разрешение собиралась.
Я села на стул у письменного стола. Папка осталась закрытой.
— Да.
Дарья потянула резинку с запястья и собрала волосы. Когда ей было тринадцать, она делала так же перед разговором, который хотела закончить быстрее взрослых.
— Мам, я не буду подтверждать, что ты хорошая. И что папа плохой тоже не буду. Вы оба восемь лет показывали нашу семью, а теперь каждый хочет получить правильную версию конца.
— Я не прошу говорить про папу.
— Ты просишь поставить печать на себе.
Я посмотрела на вопрос Андрея, проступавший через верхний лист: «Почему она имеет право спрашивать?»
— Хорошо. Не читай заявку. Я больше не попрошу тебя поддержать проект публично или лично.
— Лично я могу иметь мнение. Просто оно не обязано тебе понравиться.
— Согласна.
— И не говори, что проект никак со мной не связан. Ты же будешь