Рыцари Эволюции - Константин Каин

Сэт вспомнил вдруг ледяные глаза, цепкий, оценивающий интерес и сухое, брошенное в коридоре приглашение: загляни как-нибудь ко мне на курс тактики, Миккон. Тогда он пропустил это мимо ушей — приглашениям он не верил, как не верил ничему бесплатному, теперь же слова всплыли сами и впервые показались не насмешкой, а единственной приоткрытой дверью.

— Кажется, я знаю, к кому идти, — сказал он.

Токей и Судзу переглянулись, а Сэт удивился сам себе. Всю жизнь он искал, как стать незаметнее, как глубже вжаться в стену и переждать, а сейчас, впервые, искал обратного — как сделать так, чтобы трогать его выходило себе дороже. Стена, за которой он прятался восемнадцать лет, не спасла его здесь, значит, пора было учиться чему-то другому. И, как ни странно, мысль эта не пугала — она злила, а злость, в отличие от страха, хотя бы тянула вперёд.

Вечером, когда Токей уже посапывал на верхней койке, Сэт долго лежал, глядя в тёмный потолок чужой комнаты, и перебирал всё, чему успел выучиться за один-единственный день. Что заметность теперь работает против него, как ни вжимайся в стену. Что силу за неделю не нарастишь, как ни тужься. Что у него нет ни клана, ни запаса, зато есть глаза, которые видят чужую ошибку раньше, чем та случится, и есть Ледяной, который зачем-то этими глазами заинтересовался. Завтра он пойдёт на курс тактики — не потому, что вдруг уверовал в дармовую доброту, в неё он по-прежнему не верил ни на грош, а потому, что впервые в жизни у него завелось что-то, что хотелось защитить, кроме собственной незаметности. Двое за щербатым столом корпуса F7 — до смешного мало. Но почему-то этого было достаточно, чтобы перестать прятаться. Сэт закрыл глаза и впервые на своей памяти засыпал не затем, чтобы переждать до утра, а затем, чтобы утро поскорее настало.

«В боли нет ограничивающих сомнений, есть лишь расширение».

Сомаэль Сэт, «Завещание Боли». 2423 г.

Курс тактики Ледяного Чджа размещался не на арене и не во дворе под куполом, а в полутёмном амфитеатре без окон, где вместо песка по центру стоял широкий стол-песочница, способный поднять над собой любую местность, любую запись боя, любую развёртку схватки в воздух — и заморозить её на полудвижении. Здесь не дрались — здесь смотрели, как дерутся другие, и разбирали, почему один остался стоять, а другой лёг.

Сэт пришёл первым и сел в задний ряд, привычно вжавшись в тень. Клановые подтягивались позже, вразвалку, переговариваясь, и по тому, как лениво они занимали места, было видно, что тактику здесь, на открытом курсе, всерьёз не принимает никто. Настоящему их учили дома, за закрытыми дверями, фамильные наставники по фамильным же учебникам, которых чужой глаз сроду не видел, открытый курс был так, формальностью, отметкой в расписании, местом, куда сваливают то, чем клан не желает себя утруждать.

Среди вошедших Сэт заметил Дэна Съенто-Пачина — того самого, что вместе с Кантом зажимал его в коридоре, — и тихо порадовался задней скамье. Дэн его пока не углядел.

Сэт и сам толком не знал, зачем пришёл. Приглашениям он не верил, дармовой доброте — тем более, за восемнадцать лет он накрепко усвоил, что бесплатно достаются только тычки. Но вчерашние слова Судзу про голову, и брошенное Чджа в коридоре «загляни как-нибудь», и тот холодок, что он теперь мишень без щита, — всё это вместе и привело его сюда, на задний ряд, куда он садился по той же причине, по какой садился везде, потому что оттуда видно всех, а тебя самого — почти никому.

Пахло здесь пылью и остывшей электроникой, совсем не то что во дворе, где воздух стоял густой от озона и чужих благовоний, и было тихо. Тишину Сэт любил — в тишине легче думалось, а думать он, как выяснялось всё яснее, только по-настоящему и умел. Клановые вокруг тишины не любили, одни переговаривались, развалившись, другие под партой листали что-то на планшете, и общее настроение читалось без труда — час придётся отсидеть, но всерьёз тут делать нечего, настоящему-то учат дома.

Кто-то, пробираясь к передним рядам, мазнул по Сэту взглядом и негромко, даже не ему, а приятелю, уронил: «И этот сюда припёрся. Тактику, гляди, решил подучить». Приятель хохотнул. Сэт не поднял головы — он давно выучился не слышать, да и, по правде, был с ними отчасти согласен — что забыл приютский с пятым кю на курсе, который и клановым-то без особой надобности?

Чджа Мин вошёл ровно в назначенную секунду, без свиты, без бумаг, в простом сером, и амфитеатр сам собой притих — не из уважения, скорее из той настороженности, какую испытывают перед чем-то холодным и острым. Он оглядел ряды бесцветными глазами, и Сэт готов был поклясться, что на нём, в тени отдалённого уголка, взгляд куратора задержался на лишнее мгновение.

Про Ледяного по Академии ходили истории, одна другой хлеще. Говорили, он способен молчать половину занятия, а потом одним-единственным вопросом разложить самоуверенного кланового на составные части, не повысив голоса ни на ноту. Говорили, он не наказывает за дерзость сразу, выжидает, пока дерзкий сам не уронит себя на следующем же ответе, и оттого его боялись сильнее, чем всех крикливых наставников разом. Говорили ещё, что к себе, на особые занятия, он берёт раз в несколько лет одного, реже двух ничем непримечательных послушников, и эти двое потом уходят дальше иных клановых, но кого и за что выбирает Ледяной, не брался угадать никто.

— Большинство из вас, — произнёс Чджа без приветствия, ровно и негромко, так что слушать пришлось внимательнее, чем хотелось бы, — пришли сюда отбыть час. Вы полагаете, будто настоящую тактику вам уже преподали дома, а здесь дают разбавленную кашу для тех, у кого нет своего наставника. — Он сделал паузу. — Вы ошибаетесь дважды, и сейчас я покажу, в чём.

* * *

Стол-песочница ожил. Над ним поднялась объёмная развёртка схватки — пятеро на пятеро, малая группа на малую группу, фигурки замерли в воздухе посреди движения, и тонкие нити обозначали, кто куда смотрит, кто кого держит на прицеле.

— Бой решает не самый сильный Унд, — заговорил Чджа, медленно обходя стол. — Бой решает тот, кто выбирает, где и когда этот Унд опустится. Сила без выбора — это таран, который колотит в стену, потому что не умеет открыть дверь. Тактика малых групп — про выбор. Пятеро редко бьют все вместе. Силач