Фиалковое сердце Питбуля - Лана Муар

– Савельева! К станку!

– Муж ее что ли вчера не трахал или успел пробесить с утра? – едва слышно предположила Катя, и после нового окрика отправилась составить компанию Ане.

– Вот же Грыжа Гестаповна, – зло прошептала Лорка, вставая раньше, чем Аскольдовна зыркнет в нашу сторону и отправит ее отрабатывать произнесённое вслух прозвище.

– Симонова! А ты чего расселась? К станку! Все к станку!

Не самое лучшее занятие. Можно сказать, что наказание, но все же я сама предпочла бы его, предложи мне Аскольдовна выбор. После такой откровенной жести, устроенной за простой поход в клуб, отрабатывать поддержку с пропотевшим Вовой… Спасибо, но падать мне не хочется. Станок – просто рай.

– И раз! И два! Держим спину! Тянем носок! И раз! И два!

Вдоволь поиздевавшись и почти охрипнув от постоянных криков, Линда Аскольдовна с ненавистью во взгляде прошла мимо нас, застывших в третьей позиции, и, не проронив ни слова, направилась к дверям. Грохнула ими, а мы даже не шелохнулись и остались стоять, уже зная чем может обернуться попытка расслабиться раньше времени. Уж что-что, а Гестаповна гарантированно вернётся ровно тогда, когда кто-нибудь решит встряхнуть руку, и придумает ещё что-нибудь напоследок. Лишь через пять минут дверь снова приоткрылась и раздалось гавкающее:

– Быстро все по домам!

Но и после этого никто не шелохнулся. Первый робкий вздох облегчения раздался спустя пятьдесят секунд, следом за ним второй, третий и уже дальше, почти синхронно, вздохнули все оставшиеся. Размяв затёкшие мышцы и обменявшись недоумевающими взглядами, мы неторопливо побрели в сторону раздевалок. Молча и на цыпочках. На всякий случай.

Вообще, подобные приступы садизма для Линды не были редкостью. Она могла завестись с пол оборота, особенно перед премьерой или каким-нибудь днём открытых дверей. Но чаще лютовала именно за чьи-то грехи. И клубы в списке этих самых грехов то вставали на первое место, то исчезали. Никто никогда не мог с уверенностью сказать, как отреагирует Аскольдовна на наши походы потанцевать, но отказывать себе в удовольствии повеселиться? Не так уж часто мы развлекались, если честно. Большая часть времени уходила на репетиции. Порой выматывающие на столько, что единственным желанием было добраться до постели и рухнуть. Когда девчонки умудрялись встречаться с парнями, я даже не представляла. Только то одна, то другая хвастались своими бойфрендами, показывали фотографии или подарки, чаще всего серьги или кольца, и упархивали сразу после душа на свидания. Не бог весть какое достижение, конечно, но меня иногда посещала белая зависть. Вот и сегодня Аня с Лоркой, весело смеясь выскочили первыми из раздевалки, чтобы познакомиться с каким-то другом Аниного ухажера, а я посмотрела в зеркало и закусила губу. В голове шкрябнулась противная мысль, что будь у меня грудь хоть немного побольше, то и внимание ко мне выросло. Только в моем понимании отношения не стыковались с тем обменом тела на подарки и поездки, как у Ани и Ларисы. В моей голове они рисовались другими, более возвышенными и романтичными. Мне хотелось той самой сказки, которую так часто показывают в кино или описывают в книгах. Может, не принц на белом коне, да даже не обязательно принц или граф, мне хватило бы и обыкновенного парня. Главное, чтобы между нами порхали искорки и каждая встреча с ним добавляла им свечения.

Высушив волосы и вернув фен в шкафчик Ани, я защелкнула на нем замок и подошла к своему, прикидывая список собственных «хочу», которых оказалось не так уж и много: честный, харизматичный, умный, веселый, верный и главное любящий. Ещё бы неплохо, чтобы мог что-нибудь сделать своими руками – тот же гвоздь забить или починить табуретку. В принципе, не такой уж и невероятный запрос. Но почему-то под него мало кто попадал, и меня угораздило потерять девственность с рыбоглазым Вовой, а не с мальчиком, который мне хотя бы нравился больше других. Передернув плечами от неприятных воспоминаний, я быстро соорудила на голове хвост и начала одеваться, отвлекаясь на ответное «пока» уходящим девчонкам. Все торопились по домам или по делам, и только мне особо не надо было спешить. Нет, ну а куда, если подумать? Маньке ещё час работать, потом минут сорок добираться, чтобы уже вдвоем, по пути заскочив в магазин, идти домой. Там привычно приготовим ужин, поедим и будем смотреть телевизор или скачаем какой-нибудь фильм. А то и вовсе завалимся спать пораньше. Прислушавшись к своим ощущениям, киваю – хорошая идея. Особенно сегодня. Руки и ноги гудят. Не сильно, немногим больше обычного, но все же гудят, намекая на то, что сейчас было бы неплохо залечь в горячую ванну, а не сидеть два часа на скамейке, дожидаясь Маньку. И чем больше я думала о ванной, тем меньше хотела тратить время на ожидание.

«Мань, я поехала домой на такси. Продукты куплю. Не переживай», – отбила сообщение и уже, повеселев, засунула в сумку пакет с вещами.

– Девчонки, до завтра! – попрощалась я с оставшимися в раздевалке и выпорхнула в коридор, на ходу ища в списке контактов номер такси.

Пролетела до выхода и врезалась в чью-то грудь, едва не выронив телефон из рук.

– Ой, извините, пожалуйста, – прошептала я, не понимая почему вдруг шепчу, а не говорю обычным голосом.

– Ничего страшного. Видимо, это уже стало неизбежной частью наших встреч, Эвридика.

Подняв голову, мне захотелось ущипнуть себя, а потом помотать головой и ещё раз повторить проверку щипком. Только и без нее, по одному лишь сорвавшемуся вскачь сердцу, догадалась, что стоящий передо мной Назар – не плод моего воображения, а вполне себе ощутимая реальность, которая обескураживающе широко улыбнулась и протянула мне небольшой букет альстромерий.

– Я, наверное, чем-то тебя обидел или испугал, – произнес Назар, все так же улыбаясь. – Разрешишь мне тебя проводить, а лучше попробовать загладить свою вину?

– А? – спросила я и кивнула. Больше соглашаясь с предложением пройтись, чем с заглаживанием какой-то вины.

– Я возьму, Эвридика?

Назар перевел взгляд на мою сумку, и я снова кивнула, окончательно теряясь от бархата в его голосе. Он, спокойный и уверенный, окутал мое, заходящееся в сумасшедших попытках сбежать, сердце, а оно бумкнуло в ответ и забарабанилось вновь от прикосновения ладони к моим пальцам. Странное, но до ужаса приятное ощущение очень похожее на лёгкое поглаживание, скользнуло по моей коже, отзываясь не менее приятными мурашками, щиплющими затылок. Я зачем-то вновь кивнула, выпуская ручки сумки, а Назар снова спросил:

– Можно я приглашу тебя на ужин, Эвридика?

– Да.

Наверное, я бы согласилась на любое предложение, спроси он меня с той же пьянящей интонацией, произносящей мое имя. Ведь от нее по венам уже понеслись будоражащие голову пузырьки и в коленках появилась знакомая слабость. Видимо Назар каким-то образом это почувствовал, а я не удивилась его предложению доехать – идти в таком состоянии у меня не получилось бы при всем желании. Черный внедорожник, предупредительно распахнутая дверь и поданная ладонь. Снова это лёгкое поглаживание и мурашки на затылке. Боже, я не узнаю себя, но почему-то улыбаюсь в ответ на улыбку Назара и мотаю головой – нет, я совсем не против поужинать в «Генацвале». Не против, но зачем-то говорю, что через два часа мне нужно быть дома и заехать в магазин.

– Два часа – практически маленькое свидание, Эвридика.

Пьянящие пузырьки лопаются один за другим, выпуская в кровь что-то новое и тягучее. Только мне совсем не страшно. Это новое очень приятное и больше интригует, чем пугает. Странное ощущение, но мне оно нравится. Наверное, так же, как и звучание своего имени. Я не думала, что оно может быть таким… таким… таким же, как шоколадный мусс.

Усадив Эвридику, обхожу машину сзади и бросаю испепеляющий взгляд в сторону притаившегося за двумя микролитражками «Крузака». Там, за тонированным лобашом, Глок. Увязался за мной, хотя я и сказал, что сегодня он свободен, и теперь делает вид, что пялится по сторонам, но не в мою сторону. Скрипнув зубами, тру пальцами подбородок, одним проводя по горлу – лично прирежу, если вздумает попасться на глаза Эвридике, – и сажусь за руль, чтобы поехать в «Генацвале». Конечно можно было выбрать какое-нибудь другое