Глаша 2 - Лана Ланитова
* * *
– Глаша, девочка моя, я так хочу, чтобы ты при мне померила то, лиловое платье, что мы купили в салоне у madame Moreau, – говорил он ей за обедом, после того, как они вернулись из магазинов.
– Александр Петрович, право, это вы настояли на его покупке. Я даже носить его не собираюсь. Слишком много оборок и этот вырез… Мне кажется, cette robe est vulgaire.
– Вот еще новости? – фыркнул он. – А я уверен, что платье довольно славное. И потом я согласен, чтобы ты носила его только в моем доме и нигде более.
Он помолчал еще минуту и произнес:
– Vous êtes la femme la plus séduisante![10]
Она покраснела и опустила глаза.
– Я все время думаю о вашей супруге. Она может приехать внезапно, а тут я… В совсем неподобающем для горничной наряде.
– Успокойся, милая. Ты думаешь не о том, о чем следует. Думай о приятном, о нас с тобой. Моя супруга приедет в столицу еще не скоро. А до этого она пришлет письмо. Она всегда так делает. Мы не живем вместе, но вполне уважаем друг друга.
– Мне сегодня надо бы уйти пораньше, – заторопилась Глафира.
– У меня были иные планы. Ты не здорова или устала?
– Спасибо, я здорова. Я просто хотела побыть с подругой, погулять. Я так редко бываю дома последнее время.
– Правильно, ведь у тебя теперь есть я, – он придвинулся ближе. – Скажи, я нравлюсь тебе?
Глаша смущенно пожала плечами, а после кивнула.
– А я хотел бы не просто нравиться тебе, но и стать возлюбленным твоим.
Глаша чуточку переменилась в лице и отстранилась.
– Александр Петрович, давайте не будем об этом.
– Почему, счастье мое?
– Потому, что я не верю в это чувство.
– Ты не веришь в любовь?
– Да, – твердо сказала она. – Я не верю в любовь.
– Да, отчего же? Когда? Когда, сия милая барышня успела разувериться в самом прекрасном человеческом чувстве?
– Я не хочу об этом говорить, – оборвала его Глаша.
– О, я чувствую, что кто-то иной, уже до меня, разбил ваше сердце, дорогая моя Глафира Сергеевна. Кто же он? Признайтесь. Расскажите мне. Я даже завидую этому господину. Видимо, именно он сорвал печать вашей непорочности.
– Зачем вам это?
– Мне интересно все, что касается вас.
– А мне уже нет, – ее глаза неожиданно заволокло слезами, а руки предательски задрожали.
– Да, как он мог? Вы до сих пор его любите??
– Александр Петрович, я умоляю вас, сменить тему разговора. Иначе, я уйду.
– Куда? Ваш официальный рабочий день еще не закончился, – с легкой досадой отозвался он.
– Конечно… – она поспешно вытерла слезы. – Я готова приступить к своим непосредственным обязанностям. Скажите, что я должна протереть, помыть?
– Помыть? Пожалуй… – медленно произнес он. – Сейчас ты будешь исполнять все то, что я тебе прикажу.
Она посмотрела на него вопросительно.
– Как я уже сказал, ты примеришь новое платье и белье, – жестко, в приказном тоне, произнес он. – Корсет, чулки с подвязками и платье с туфлями. Панталоны не надевай. Но перед этим ты примешь ванну. Иди, я распорядился налить горячей воды. Раздевайся и жди меня.
«Вот оно… Что он придумал на этот раз? Эти нелепые платья я должна еще и отработать», – с печалью думала она.
Но и возбуждение нарастало по мере того, как слышала она чуть грубоватые мужские приказы.
«Я точно одержима…»
Глаша отправилась в уборную. Мягкий свет газовой лампы струился на метлахскую половую плитку. Золотистые блики переливались и на воде, доверху наполненной мраморной ванны. От нее шел легкий пар. Здесь было уютно и тепло. Глаша присела на велюровую банкетку и медленно стянула с себя чулки. Ей вдруг стало холодно, и захотелось как можно скорее, окунуться в воду. Она быстро сняла с себя юбки, блузку и расшнуровала корсет. Через несколько минут она уже жмурилась от удовольствия. Рядом с ванной, на деревянной полочке, лежали мочала и фигурные куски французского мыла. Глаша чувствовала его тонкий розовый аромат.
Дверь в ванну распахнулась, пустив полоску дневного света угасающего дня. В проеме показался Горелов. Он был одет в шелковый мужской халат, доходящий ему почти до самых пят. Он стремительно подошел к ванной.
– Сегодня я вымою тебя сам, – сообщил он Глафире.
– Но?
– Никаких возражений. Это доставит мне удовольствие.
Александр Петрович намылил мочалку и заставил Глафиру встать во весь рост.
– Твою прелестную головку мы сегодня мыть не станем, не будем портить прическу.
Глашины волосы были завернуты в небольшую ракушку, скрепленную на затылке черепаховым гребнем.
– Протягивай мне руки, ноги по очереди. Я буду их натирать мочалой и смывать водой.
Глаша стояла вся розовая от горячей воды и нарастающего смущения. Капли воды стекали по плечам и тонкими ручейками огибали большие груди, струясь по животу. Голелов присел на край ванны и стал намыливать мочало. Затем он по очереди натер Глаше руки и ноги до самых пяток.
– Повернись спиной, – скомандовал он.
Глафира почувствовала его жесткие движения по ее лопаткам, талии и пояснице. Ей пришлось ухватиться руками за стену – так энергично Горелов натирал ее тело. Рука нырнула к ягодицам. Настырные пальцы вошли в сжатую расщелину.
– Расслабься! – приказал он и легонечко шлепнул ее по тугому заду.
От неожиданности Глафира ойкнула и в этот же момент почувствовала вторжение скользких пальцев в собственном анусе.
– Зачем ты так сжимаешься? Сегодня я намерен взять тебя тут.
– Нет, этого я не люблю, – горячо зашептала она и попыталась изогнуться.
Он не стал ее слушать. Удерживая одной рукой возле себя, он настырно протолкнул два пальца в скользкий Глашин тоннель и стал ими слегка трясти. Глаша простонала в ответ, а Горелов перехватил этот стон страстным поцелуем. Его язык ворвался в губы, широко раскрывая ее рот, а пальцы протиснулись еще глубже. Глаша пыталась удержать его нахальную руку. Она останавливала ее скользкими ладошками, трепыхалась и мычала. Но он был сильнее.
– Стой спокойно, – приказал он и к счастью вывел пальцы из ануса.
Сердце Глафиры билось возле самого горла.
– Не надо, что вы делаете? Мне жарко. Позвольте, я выйду из ванной?
– Нет, не позволю. Я только начал, – тихо и властно отвечал он. – Посмотри, ma puce, что ты с ним делаешь…
И только тут Глаша заметила,
Ознакомительная версия. Доступно 20 из 99 стр.