Измена. Не умирают от любви - Светлана Калинникова

вышла из «Каравая» стремительно, как будто сбегала из чужого дома. Впрочем, так и было, я сбегала от предательства человека, который клялся мне в любви и обещал помощь. Будь я свободна, легка и молода, я бы немедленно собрала чемодан и уехала отсюда, неважно куда. Я открыла машину, села и откинула голову назад. Слезы все-таки проступили. Вот странная шутка жизнь! Я не надеялась на поддержку матери, вернее, я нисколько не была удивлена ее «отлупу» из-за моего развода, но надеялась на поддержку свекрови. И ничего-то в моей жизни по-настоящему трудного еще и не было. Смерть папы – не в счет, смерть бескомпромиссна, с ней не поспоришь. Только в эти дни и многие, многие последующие я буду должна жить с оглядкой, начеку и почти всегда недоверчиво. Я пройду испытание разводом и предательством, не разрушив себя и отстояв нашу с Юркой новую жизнь.

Я долго ехала до дома, кружа по вечерним улицам, слушая любимое радио и настраиваясь на возвращение домой. Моя обида на жизнь из-за пакости мужа, из-за ненадежности близких и родных, по большому счету, — пустяки. У меня есть сын — главное мое достижение и ценность, есть работа, подруга, мама — ворчащая и не признающая за мной право на развод, но любимая и любящая. Никто не умер и не погиб, все происходящее — не трагедия.

И вот так, пересчитав все «не», я приехала домой к сыну, улыбающаяся и немного замерзшая, потому что недолго покурила за углом дома, подставляя лицо ветру.

Сын делал уроки, но вышел встретить мать и обнять ее за плечи.

— Только я тебе ничего разогревать не буду, — сказал он мне в макушку.

— Да и не надо, я не голодная, — улыбнулась я.

— Бабушка звонила, — оповестил он меня, пока я разувалась.

— Которая? — спросила я, хотя была уверена, что это была моя мама.

— Бабушка Галя. Она просила тебе передать, что Антонов заберет какое-то заявление, и что она очень меня любит. Бабушка плакала: сильно, навзрыд. Знаешь, по-моему, она выплакала все слезы, положенные тебе, как женщине, пострадавшей от мужа-негодяя.

— А еще что-нибудь она сказала?

— Да, — он неловко потоптался на месте. — Что никакой другой невестки она никогда не хотела, а потом бросила трубку.

Галина Николаевна — самый печальный персонаж в этой истории. Вечером, лежа в своей постели, по привычке все еще на своей половине, я подумала, что она, в сущности, правильно сделала сегодня, четко определив мое положение в жизни Ахтырских — бывшая невестка, эгоистично испортившая юбилей и опозорившая их сына, выставив на радость сплетникам его связь с любовницей. Последнее, что мелькнуло в мыслях перед сном, — сожаление, что Галина Николаевна отныне чужой человек. Хорошо, что у меня есть мама.

ГЛАВА 13. И ты, мама?

Я никогда не умела легко прощаться. В детстве, возвращаясь от бабушки и дедушки домой в город, я рыдала, так что мама недоумевала и говорила, что я веду себя некрасиво. «Про тебя обязательно скажут: невоспитанная девочка!», — укоризненно качала головой она. Хотя меня можно было назвать и егозой, и бойкой девчонкой, но никак не невежей. В пространство других людей я без разрешения не входила, так же воспитала и сына.

И сейчас, слушая мамин голос с ее безапелляционной и иногда даже диктаторской интонацией, я просто ждала, когда она возьмет паузу в своем выступлении. Но мама была настроена решительно, и на кухне, мне казалось, не хватало указки и классной доски, потому что она вошла в характерный учительский раж. В последнее время кухня стала местом серьезных разговоров.

Помимо разочарования от грядущего развода, мама была раздражена и на котенка — обычного шпротного окраса, шныряющего между ногами. Я нашла его у подъезда и принесла домой. Ведьма будет воспитывать себе помощника.

— Представление с туфлями недостойно женщины на четвертом десятке лет, а потом еще и выяснение отношений с этой девчонкой в туалете! Чем ты лучше ее? — всплеснула руками мама.

— Может быть, тем, что не вступала в связь с женатым мужчиной? — я удивилась такой постановке вопроса. Я протерла яблоко салфеткой и откусила кусочек.

— Прекрати есть, когда разговариваешь со мной, — возмутилась родительница.

— А ты перестань меня воспитывать, — я перехватила возмущенный взгляд. — Мне сейчас не нужны советы, не нужен анализ моих действий, и я сама мастак раскладывать все по полочкам. Мне кажется, что сейчас у меня в самом разгаре период поддержки. И ее я готова получить, особенно от матери.

— Ну, если ты хочешь жалости, то ты ее и получишь, когда наступит развод, — усмехнулась мама.

— Пусть так. Для кого-то я буду жалкой разведенкой, для кого-то неудачницей, а кто-то скажет, что я поступила правильно. Такова жизнь: сколько людей, столько и мнений.

— Ты даже не попыталась поговорить с мужем, выяснить, почему он изменил. А, может быть, вам стоило пойти к семейному психологу и во всем разобраться?

— Вадим в присутствии сына предельно четко назвал причину измены — я старуха.

Котенок громко и возмущенно мяукнул, пытаясь забраться ко мне, топчась лапками по ногам. Мне показалось, что слово «старуха» ему совсем не понравилось.

Мама не нашлась сразу, что ответить, но педагогическая выучка — это вам не фунт изюму, и, собравшись, она вновь стала меня поучать:

— Значит, стоит посмотреть на себя со стороны, уделять себе больше внимания, прислушаться к мнению мужа…

— Достаточно, — я прервала ее. — Мама, я сказала «прощай» своему браку. В том, что мы расстаемся, нет моей вины, есть лишь неудобная правда, которую мой муж озвучил мне прямо и презрительно: я стала старой для него. Вадим нашел счастье с молодой девушкой. Ты пытаешься мне доказать, что быть разведенной стыдно? Это мировоззрение прошлых лет, мама. Мне стыдно, что эти слова Вадим сказал при сыне, мне неприятно думать о себе как о жертве, потому что я не привыкла к этому. Мне всегда казалось, что быть жертвой непозволительно, позорно. Но еще хуже и страшнее, если я сейчас забуду о своем достоинстве и приду с предложением помириться, «начать все сначала» к человеку, который пренебрег мной и не сумел сказать, что разлюбил. Вадим жил удобно и сытно, делясь своим телом и страстью с двумя женщинами. Он взбешен, потому что я сломала удобный для него