Измена. Не умирают от любви - Светлана Калинникова

Я выложила из кошелька одну красную купюру. Как говорила моя бабушка: «Била на все!»

Одна из девиц, более шустрая, быстренько убрала купюру под какую-то брошюру и сказала:

– Вот это горчичное платье с пряжкой на поясе. У девушки хороший вкус. Она выбрала его на торжество своей приятельницы на завтрашний вечер.

Да, отменный. Не абы какого мужика в любовники отхватила – статусного адвоката, красивого, притягивающего внимание, обеспеченного. Один только «минус» – женатый. А, нет – еще отрыжка и мохнатая, как у хоббита, верхняя часть стопы.

– Мне нужно такое же, – ответно улыбнулась я девушкам.

— Да, но у вас… сорок шестой, наверное, — растерянно ответила та, которую я окрестила «шустрой». — Если вы снимете ваше пальто, станет понятней. Но платье у нас еще имеется, только размер сорок второй.

— Не имеет значения, — заверила я. — В любом случае я его беру. А еще меня интересуют туфли.

— Она туфли не покупала.

— Нет-нет. Туфли нужны исключительно под мой размер. У них другое предназначение.

Девы посмотрели на меня с изумлением. «Шустрая» как будто что-то поняла, она повела меня к имевшейся в небольшом ассортименте обуви, но я увидела то, что мне нужно, сразу — удобные, на платформе, закрытые черные туфли. Примеряя, я поняла, что «нога спит». Беру, однозначно.

— Мне они тоже понравились, — заверила меня продавщица. — Я даже думаю, что если бы они были со шнуровкой спереди — вообще было бы классно.

Я повертела ногой и поняла, что шнуровка — превосходная идея. Просто мне еще нужны два галстука. Завертевшись в незапланированных покупках, на которые меня сподвиг мой муж и его любовница, я забыла про время и, взглянув на часы, поняла, что на работу уже сегодня не вернусь. Быстро сбросив заведующему нашей консультацией СМС: «Встреча с клиентом», я направилась по сложившемуся в голове маршруту: мужской магазин и обувная мастерская.

Сейчас я понимаю, что в тот момент вся увлеченность процессом покупок и их дальнейшего применения была самым обыкновенным способом выжить в условиях обнаруженного предательства, о масштабах которого еще не знала, а вовсе не местью. Моя кипучая деятельность всегда просыпается, когда есть все предпосылки покориться обстоятельствам.

Через час, забежав в обувную мастерскую, давней клиенткой которой являюсь, я сказала:

— Стасик, умоляю, это нужно сделать к завтрашнему вечеру, то есть за срочность плачу.

Бедный Стас, рассчитывавший на починку каблука, был удивлен той задаче, которую я обозначила:

— Туфли нужно обить вот этой тканью, а пряжки расколоть напополам и половинки прикрепить к носу туфель, и спереди нужно сделать шнуровку, — я выложила перед ним галстук. — Из галстука.

— Да вы что, Полина! Да клей даже не успеет высохнуть, и шнурки здесь не предусмотрены. Нет-нет, мы не успеем и даже не станем пытаться…

Я снова выложила купюру. Стас был непримирим. На мое счастье из подсобки вышел помощник Стаса, его сын, симпатичный парень лет двадцати, немного заикающийся и оттого стеснительный.

— Я с-с-с-с-делаю, — он назвал мне сумму. Я оставила купюру, сказав, что сдачи не нужно.

— Н-н-нет, — застенчиво улыбнулся он. — Я в-в-в-вам дам сдачи. Вы п-п-п-постоянный клиент.

Стас покрутил сыну пальцем у виска, а я не взяла сдачу, которую предусмотрительный Стас тут же спрятал в стол.

Оглядываясь назад, я понимаю, что не просто готовила «туфли мести», не опиралась на опыт несчастной Дианы, вышедшей в свет после известных всем событий в знаменитом «платье мести». Все, как многое важное в моей жизни, вышло совершенно спонтанно. Эти туфли были моим вызовом, моим способом остаться на плаву, а не зарыться в одеяло и подушку, роняя слезы. Жестокость момента я смягчала действием, активным сопротивлением предательству.

[1] Ю. Друнина «Во все века».

Глава 2. Не будет ни слез, ни вопросов, ни даже упреков.

Я смотрю на Вадима и думаю: может ли настигшая его влюбленность в возрасте сорока пяти лет в девчонку, старше его сына всего-то на три года, стать оправданием измены? Наверное, если жене под сорок. Я сижу и пью чай, делая вид, что слушаю, как он сегодня сумел оспорить в суде действия следователя. Откровенно говоря, я далека от его уголовной специализации, потому что давно и успешно работаю исключительно по гражданским делам: имущественным и наследственным, семейным и жилищным спорам. У меня есть устоявшаяся клиентская база, хорошая репутация, и я давно уже в том положении, когда могу позволить себе не браться за каждое дело, а выбирать. Вадим же работает только по уголовным делам, он чрезвычайно популярен — если это слово можно применить к юридической практике. Я работаю во второй юридической консультации, у Вадима уже десять лет как свой кабинет.

Я улыбалась, когда слышала, что Ахтырский «любое дело может развалить». В молодости — от гордости, повзрослев, став опытным юристом, — от правильного понимания, потому что «развалить» — напыщенная реклама, создаваемая его консультацией и некоторыми недалекими клиентами. Оправдательных приговоров у Вадима не было никогда, но деньги клиента он отрабатывает честно: с бессмысленными ходатайствами, отводами судье и другой процессуальной мишурой, никак не влияющей на суть.

— Трудный день? — склонился муж надо мной и поцеловал в щеку. — Ты совсем не слушаешь меня…

Ну, как тебе сказать, милый? Если я сейчас тресну тебя сковородкой пару раз от души по голове? Какие последствия будут? Какой тяжести вред здоровью я причиню? От этого зависит квалификация… И почему измену не признают противоправным поведением потерпевшего (мужа)? Именно на законодательном уровне? Ох, что у меня в голове…

— Да… Очень, — ответила я, не отклоняясь от его губ.

А ведь эти «звоночки» были давно: СМС вечером — «клиенты обнаглели», новый парфюм — «старый приелся», интим — я искренне считала, что возраст сказывается. Ошибалась: он «добирал» на стороне.

В восемь часов пришел Юрка от своего репетитора. Не стану даже рассуждать, потому что для меня аксиома: ЕГЭ — происки врагов государства, не меньше. Объяснить природу этого понимания легко: истребление финансового благополучия семьи (кто знает, что такое репетиторство, поймет) и никаких гарантий, что проклятый тест и есть тот самый, обещанный создателями ЕГЭ, «социальный лифт».

— Привет, родители! — сказал он и прошел на