Бывшие. Леди-босс - Дора Шабанн

— Лили, моя Лили! Бесценная… моя Леди, обожаю…

А я?

Вся переполненная эмоциями, чувствами и гормонами я устала… ждать подвоха. Потому как слишком часто мне казалось, что его слова — правда. То есть у нас действительно все серьезно.

А за две недели до Нового года меня вызвал замгендира. По делу. И пообщались мы очень хорошо, продуктивно.

Вот только на выходе из генеральского корпуса мне встретилась одна… дама. В шелках, мехах и бриллиантах, и это в два часа пополудни, ага.

— О, Лилиана Станиславовна! Как удачно, день добрый! Не уделите пару минут?

Хотелось невежливо буркнуть:

— Никак нет, спешу, дела… — ведь тетушку Арского, одну из крупных фигур в администрации города я узнала.

Но воспитание — страшная сила, так что пришлось идти в кафе и пить чай. Ну и слушать, что же Ираида Самуиловна желала мне сказать.

— О, вы же сама мать и наверняка хорошо меня понимаете? Мальчики в процессе взросления должны проходить определенные жизненные этапы, учиться, практиковаться, — улыбалась тетя Александра, попивая отличный чай с бергамотом. — Им, чтобы обрести зрелость и самостоятельность, нужен определенный личный опыт. Так что я очень рада, как у вас все сложилось…

Недоверчиво поглядывая на собеседницу, попробовала свой кофе. И не зря так осторожничала.

Откровения Ираиды Самуиловны меня изрядно… впечатлили:

— Отлично, просто отлично все складывается, Лилиана Станиславовна! Сейчас вы возглавите Управление, наведете там порядок твердой женской рукой… а кому, как не нам понимать, что и куда должно пойти, дабы остальное прекрасно работало?

Вот эта акулья улыбка непрозрачно намекала, как непросто дамам… управлять. Ну, да, вот такое у нас общество, все еще глубоко патриархальное.

— Так вот, о чем я? Александр станет вашим преемником на посту начальника отдела, что весьма почетно. Вы же поддержите его советом и авторитетом?

Изумилась я, конечно, прилично, но и руководство на что-то подобное намекало не раз, так что возражать не стала:

— Уж чем смогу, — сдержанно улыбнулась.

В конце концов, Саша — не худший вариант начальника, правда. Молод и опыта маловато, то да, но это наживное и проходящее…

А госпожа Арская, допив чай и собравшись на выход, добавила с улыбкой:

— Мы же с вами взрослые женщины и понимаем, что ничто не вечно и за все надо платить? И за «прививку молодостью» тоже? Года через четыре Сашенька уже оперится, как начальник, сделает карьеру, обретет устойчивое положение, а там как раз и его невеста подрастет. Вот тогда мой дорогой племянник уже и женится, да совсем самостоятельным станет.

Сказать, что я пребывала в шоке после этой встречи? Ха-ха-ха!

Наплевав на работу, прямо из главного офиса я отправилась… домой, где в каком-то хрустальном, замерзшем состоянии, сидела над чашкой с остывшим чаем и... ничего.

Даже не думала.

Не могла.

Просто смотрела в некотором удивлении на телефон, что разрывался отего звонков.

Смотрела и… все.

«Любила ты, и так, как ты, любить — Нет, никому еще не удавалось — О Господи!.. и это пережить… И сердце на клочки не разорвалось…»

Ф.И. Тютчев «Весь день она лежала в забытьи…»

Встряхнулась, лишь опознав входящий от главного архитектора, с которым мы должны были сегодня подбить план на первое полугодие грядущего года, а я так не вовремя свалила с работы.

Но, не успев извиниться перед коллегой, услышала рычащего Арского:

— Лили, в чем дело? Ты где? Что случилось? У нас дурдом, а тебя нет…

— Все в порядке. Просто я с тетей твоей настолько впечатляюще пообщалась, что мне нужно время, — хмыкнула, даже не всхлипнув.

Умница Лилиана Станиславовна, я считаю.

— Лили, моя Леди, погоди… что тетя Ира тебе сказала? — по голосу было слышно, как Саша удивился. — Я не в курсе ее планов был, клянусь! Милая, нам надо поговорить, да, Лили? Не придумывай себе всякого…

— Поговорить? Ну, видимо, да, — фыркнула раньше, чем осознала неуместность подобного. — Но не сегодня, Александр.

И положила трубку, потому что больше не могла.

Не могла.

Все, заряд, выдержка, лимит адекватности… закончились.

Рыдала я долго, часа два.

Вдохновенно и эмоционально. С подвываниями и причитаниями.

А потом вздрогнула, пришла в себя, огляделась: все вокруг чужое, холодное, словно пластиковое. Вся жизнь моя — такая…

— Перерыв. Мне нужен выдох, отдых, пауза, — хрипло прошептала, глядя в запотевшее зеркало ванной комнаты. — Или я сдохну.

Вывод из этого очевиден, правда же?

Стиснув зубы, умылась, потом вдруг решила влезть под душ целиком, с головой. А после того как полностью привела себя в порядок, написала заявление на отпуск и заказала билеты.

Для начала только для меня: в край сосновый, где солнце встает. К маме.

А кратенько переговорив с руководством, набрала Яна Анатольевича:

— Сын мой, я сейчас уезжаю к бабушке по делу. Ты тут сам завершай год спокойно. Из обязательного, тебе нужно быть готовым тридцатого декабря лететь в Пекин, к сестре.

Сыночка изрядно обалдел, но возразить слов не нашел, только уточнил:

— Мам, у тебя все в порядке?

— В полном, — усмехнулась, понимая: порядок — это последнее из того, что у меня сейчас имелось. — Держись, собирайся неспешно, обратные билеты на четырнадцатое января, предупреди тренера.

Звонок я завершила, вещи собрала, и, уведомив матушку, что я внезапно еду, призвала такси да покатила на вокзал.

В голове кружилось столько всего, что пришлось всю дорогу про себя напевать военно-патриотические марши, дабы не рыдать и не спятить. И вообще…

Время в поезде прошло с пользой: я сидела, со стаканом чая, который молчаливая проводница обновляла раз в час, и глядела в окно на несущиеся мимо дома, леса, поля и дороги.

Ни слов, ни мыслей, ни желаний.

Пустота, изящно подчеркнутая перестуком колес и редкими гудками встречных поездов.

Пустота.

Еще не чистый лист, но рядом.

Выходила я на дальней станции в полной уверенности:

— Я справлюсь. Не знаю, как, но разберусь. Что нас не убивает, то — для опыта.

Матушка, естественно, не вчера родилась, так что за две недели, которые я у нее провела перед отбытием в Поднебесную, сумела аккуратно выудить из меня все нюансы и подробности прошедшего года.

— Третьяковым старым пусто будет, уж поверь мне. А Толик, скотина, скоро очухается, да снова явится к тебе мириться, — вечером в католический Сочельник вдруг заявила родительница.

Потом, задумчиво разглядывая бодрый перляж кремана из Бордо в своей шампанке, хмыкнула:

— И карьера от тебя никуда не денется…

А на мои выпученные в изумлении и ужасе глаза лишь махнула рукой:

— Ну, хочешь, можем