Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок
Идеально ровное темное каре с двумя пепельными прядями у лица. Сапфировые глаза с тяжелыми стрелками и темные губы. Стервозная, дорогая, магнетическая альтушка-хищница.
Она стояла, лениво поправляя пряди, а зеркало старалось соответствовать
Вокруг вилась свита: Маша и Вика, одетые как ксерокопии Леры, но подешевле. Чуть поодаль отирались двое парней с потока, из тех, что паркуют папины иномарки во внутреннем дворе.
— Лер, ну чё-ё-ё-ё-ё, в пятницу едешь? — лениво тянул один, накачанный, в худи ценой с мою месячную аренду. — Я на тачке, довезу с ветерком.
— Тём, — Лера даже не повернула головы, — с ветерком у тебя только в черепушке. Туда я точно не поеду.
Свита захихикала. Артем сделал вид, что так и было задумано.
Я двигался мимо, к лестнице. Расписание в голове, конспект в рюкзаке, листок с правилом в кармане. На Леру и ее террариум мой мозг выделил ноль процентов вычислительной мощности. После пяти ночных смен и одного самоубийства по расписанию (на самом деле жестоко осуждаю такие вещи!) у меня были дела поинтереснее, чем жизнь в серпентарии.
— О, гляньте, — раздался голос Вики, громкий, специально для галерки. — Наш нищеброд бездомный из третьей общаги пожаловал. Слышала, его за долги выселили. Ей, Денчик, идешь в деканат на коленях стоять?
Часть толпы обернулась.
— Не угадала. Иду покупать твое мнение, Вик. Не подскажешь, на какой кассе тут уцененку пробивают? — спросил я в пустоту, продолжая идти.
Девица аж захлебнулась воздухом, а затем пронзительно заверещала вслед:
— Сам ты уценка, нищеброд! Тебе даже на Доширак не хватит!
— Я бы с тобой поболтал, Вика, но общаюсь только с оригиналами, — отозвался я. — Китайские копии с АлиЭкспресса не интересуют.
В спину тут же прилетело пронзительное: «Чё вякнул, урод⁈ Лер, ты слышала⁈», но её возмущенный визг быстро потонул в гуле холла.
По шкале сегодняшних угроз девочка в чужом стиле располагалась где-то между сквозняком и очередью в буфет.
Уже у лестницы я поймал в зеркале кусок отражения холла. И притормозил на полсекунды.
Лера смотрела мне вслед. Пристально, склонив голову, как смотрят на кроссворд, в котором не сходится одно слово. Свита щебетала рядом, а она провожала взглядом мою спину до самого поворота.
На лестнице я позволил себе ухмылку и быстрый разбор полетов.
Версия первая: ее задело, что я не обернулся и проигнорил ее топовый лук. Девушка привыкла собирать взгляды, как автомат собирает мелочь, а тут один аппарат не сработал. Обидно.
Версия вторая: показалось.
Я поставил на вторую. Избалованная деваха с толпой поклонников, зачем ей выселенный из общаги логист с синяками до подбородка? Правильно, такого даже на сдачу не берут. А логике я доверял больше, чем зеркалам.
Хотя после сегодняшнего утра доверие к логике тоже было под вопросом.
Аудитория встретила меня привычным гулом. Огромная деревянная чаша на сто пятьдесят мест, крутой подъем рядов, парты, исписанные поколениями страдальцев. На моем любимом месте кто-то в две тысячи четвертом вырезал «Вася лох», и я каждую пару мысленно соглашался с автором.
Лера со свитой расселась в середине, в геометрическом центре внимания, как и положено королеве. Я же полез на самый верхний ряд, к стене.
Нам, крепостным, и на Камчатке норм.
Я всегда старался сидеть так, чтобы видеть весь зал, обе двери и чтоб никого за спиной. Паранойя? Да-да. Зато у параноиков отличная выживаемость, статистика за нас.
До лектора оставалось минут пять, и я решил еще раз изучить трофей из мусорного ведра. Вытащил листок, расправил на коленке, разгладил сгибы.
И замер.
Текст, сука, изменился.
Не выцвел, не размазался. Буквы поменялись полностью, вместе с заголовком, будто кто-то перепечатал листок, пока он лежал у меня в кармане. Строчка про кабинет сто один и вычет исчезла. Вместо нее ровный Times New Roman сообщал:
«ВРЕМЕННЫЕ ПРАВИЛА: АУДИТОРИЯ 402 (14:00 — 15:30)».
Я поднял глаза, проверил номер над доской. Четыреста два. Посмотрел на дедовы часы. Тринадцать пятьдесят шесть.
Бумага знала, где я сижу, и любезно подстроила репертуар. Прекрасно. Восхитительно. Обслуживание с доставкой Полного Песца на дом.
Ниже шли три пункта. Читал я их так, как читают договор с микрозаймом, вникая в каждую запятую.
«Правило № 1. Если на 4-м ряду на месте № 12 сидит незнакомый студент без сумки и в капюшоне — будь осторожен. Не заговаривай с ним, даже если он у тебя что-то спросит. Молча выполни его просьбу. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ СМОТРИ НА ЕГО ПАЛЬЦЫ».
«Правило № 2. Если лектор, повернувшись к доске, чертит мелом четыре креста подряд — уткнись в конспект и не поднимай головы 60 секунд. Если назовет тебя по имени, то игнорируй».
«Правило № 3. Если почуешь запах тины, подними ноги с пола и поставь их на металлическую перекладину стола. Не касайся пола до звонка».
Перечитал дважды. Запомнил дословно, у меня на инструкции память профессиональная, спасибо складскому прошлому.
Затем нашел взглядом четвертый ряд и отсчитал двенадцатое место.
Пустое. Слева от него зевал знакомый очкарик с потока, справа две девчонки листали телефоны. Само место двенадцать пустовало, и парта над ним казалась…
Нет, показалось. Обычная парта.
Ладно. Пустое место меня устраивало целиком и полностью.
…Ровно в четырнадцать ноль-ноль вошел Аркадий Семенович, наш лектор по теории цепей поставок. Семьдесят с чем-то лет, пиджак старше меня, мел в руке держит как дирижерскую палочку.
— Тема сегодняшней лекции, — проскрипел он, — мультимодальные перевозки. Записываем, молодые люди, записываем, на экзамене я вам это припомню.
И началась обычная пара. Скрип мела, гул ламп под потолком, шепоток на средних рядах. Лера что-то черкала в маленьком черном блокноте, свита строчила сообщения в телефонах, игнорирую лекцию.
Я писал конспект и каждые пару минут украдкой оглядывал зал: место двенадцать, доска, пол под ногами. Пусто, чисто, тиной не пахнет.
К середине пары я почти расслабился. Почти.
А без двадцати конец Аркадий Семенович вдруг замолчал на полуслове. Прямо посреди фразы про контейнерные терминалы. Постоял секунды три спиной к залу, неподвижно, как