Помощь нужна, Снегурочка? - Инна Инфинити

— Ты можешь оставить мне свой номер телефона?

В первое мгновение я аж теряюсь от такой наглости. Думаю: может, мне послышалось? Игнат терпеливо ждёт моего ответа.

— Пошел на хрен, — рычу со злостью.

Тянусь к Игнату через коробку передач и открываю дверь с его стороны. Затем, пока он растерян, со всей силы пихаю его в плечо, чтобы вывалился из машины. Но Игнат как скала. Ни на миллиметр не сдвигается с сиденья.

— Пошел вон из моей машины!!! — ору. — Видеть тебя не желаю никогда!

— Насть, да подожди ты...

— Проваливай на хрен!

Между нами завязывается борьба. Я пытаюсь вытолкнуть Игната из машины, а он сопротивляется. В борьбе я срываюсь и все всей силы влепляю ему пощечину. Она отрезвляет нас обоих.

Отстраняюсь назад.

— Уходи, — шепчу зловеще.

Игнат трет щеку.

— Уходи, — повторяю.

Бросив на меня последний виноватый взгляд, кивает. Наконец-то выходит из машины и закрывает дверь. В следующее мгновение скрывается за калиткой дома.

Я поворачиваю ключ в замке зажигания. Слава Богу, машина заводится сразу. Некогда ее греть. Надеюсь, не сломается из-за этого. Сдаю назад и выезжаю на дорогу.

Игнат

С очень тяжелым чувством на душе возвращаюсь в дом. Я не хотел обижать Настю, не хотел, чтобы все так обернулось. Она хорошая, искренняя, чистая девочка. Глаза — два бездонных голубых озера. Очень добрые и немножко наивные. Волосы — шелк. Кожа — бархат. Губы — сладкий шоколад.

Надо было сразу честно рассказать Насте о своем семейном положении. Но я же не думал затаскивать ее в постель! На дороге я искренне хотел помочь, не преследуя никаких корыстных целей. Дома, конечно, уже рассмотрел и ее милую внешность, и стройную фигуру. Отметил про себя: девушка симпатичная. Однако страх в ее глазах, девичья робость и алые щеки после каждой моей шутки не позволили мне приступить к обольщению с целью секса.

На утро после Нового года Настя заболела, ну не выгонять же ее с температурой. Плюс оказалась достаточно не глупой, начитанной, интересной собеседницей. С такой и праздники провести можно. Почему нет? У меня все равно не было никаких планов, и я не ждал никаких гостей.

Да, меня влекло к Насте. Она красивая, а я не железный. Но не знаю, стал бы я в итоге проявлять инициативу, чтобы перейти с ней в горизонтальную плоскость. Может, под конец и сорвался бы. А может, нет. История не терпит сослагательного наклонения. Настя проявила инициативу первой, а я с радостью ответил.

Теперь чувствую себя как последний отбитый мудак на планете. Где-то глубоко в груди больно щемит. Настя даже не знала, что такое открытый брак. Настолько она неискушенная всем этим дерьмом.

— Проводил свою... — Лиза не заканчивает вопрос, натыкаясь на мой тяжелый взгляд. Наверняка хотела сказать «шалаву» или что-то в этом роде, но вовремя успела прикусить язык.

— Зачем ты приехала? — устало спрашиваю. — Что тебе было непонятно в моих словах о том, что я хочу встретить Новый год один и вообще побыть один?

— Но ты был не один, — едко замечает.

— Это не твое дело.

— Что у тебя с рукой? — Лиза резко меняет тему.

Подходит ко мне, берет мою перебинтованную ладонь. Ноющая боль тут же усиливается.

— Порезался, — выдергиваю руку. — Так зачем ты приехала?

— Я что, не могу приехать к собственному мужу на собственную дачу?

Замкнутый круг. Вздохнув, обхожу Лизу и направляюсь на кухню. Нажимаю кнопку на чайнике, открываю холодильник, достаю какой-то салат. На самом деле я просто ищу, чем себя занять. У меня такое чувство, что на плечах выросла гора. Она приложила меня мордой об асфальт.

Настя не выходит из головы. Желание — запрыгнуть в машину и помчаться вслед за ней. Вдруг успею догнать? И что ей сказать? Снова извиниться? Так она меня сразу и простила. Твою ж мать, даже телефона ее не знаю. Ничего не знаю, кроме имени.

— Игнат... — за спиной появляется Лиза.

То, каким голосом она произнесла мое имя, не предвещает ничего хорошего. Слезливые нотки в интонации обязательно обернутся настоящими слезами. Как я от этого устал.

— Что?

— Давай поговорим.

— О чем?

— О нас.

Чайник закипает и выключается. Наливаю кипяток в кружку и поворачиваюсь к жене.

— Да, давай поговорим о нас. Я хочу развестись. Как ты на это смотришь?

Да, знаю, жестко. Но я устал церемониться с Лизой и жалеть ее.

Жена закатывает глаза, мол, как ты задолбал.

— Ты и так можешь трахаться с кем хочешь, зачем еще разводиться?

— А зачем мне быть женатым, если я могу трахаться с кем хочу?

— А, так все дело в этом? Окей, тогда давай свернем открытый брак.

— Нет, — категорично качаю головой. — Я не хочу сворачивать.

— Хорошо, давай не будем сворачивать.

— Я хочу развестись, — повторяю.

Лиза злится.

— Развестись, чтобы что? Чтобы трахаться с другими девушками? Ты и так это успешно делаешь!

Мы бегаем по кругу. Такой разговор у нас был уже раз сто. В итоге я сдавался и думал: ладно, фиг с ним, есть Лиза и есть, она же не мешает мне и никак не ограничивает мою свободу. Хотя связи на стороне у меня были не часто. Может, две-три в год. Но зато было такое необходимое мне чувство свободы, что я сам себе хозяин.

Мы с Лизой познакомились, когда мне было двадцать три, а ей двадцать. Между нами моментально вспыхнула страсть. Я ошибочно принял эту страсть за большую настоящую любовь, поэтому уже через месяц предложил Лизе съехаться, а еще через два месяца пожениться. Когда страсть угасла и наступили будни, я понял, что нет у меня никакой любви к Лизе. Сексуальное влечение — да, есть. Но никак не то самое чувство.

Так я жил два года. Понимал, что не люблю жену, но в то же время ничего не предпринимал. Надо было тогда сразу развестись? Может быть, надо. Но я не видел в этом особого смысла. Я считал бредом разводиться, чтобы искать ту самую единственную любовь всей своей жизни. Во-первых, ее можно никогда не найти. Во-вторых, я в принципе не особо верил