Измена на Первом Курсе - Мира Лаверн

— Это не оправдание.

— Можем не использовать.

— Покажи.

Арсений открыл запись на мониторе.

Мы посмотрели.

На экране двое людей стояли с чемоданами возле общежития.

Не влюблённые.

Не чужие.

Осторожные.

Как будто каждый хотел спросить больше, но боялся ответа.

— Оставить? — спросил Арсений.

Я не ответила сразу.

По правилам могла потребовать удалить.

— Оставить, — сказала я. — Но вписать в сценарий.

Марк кивнул.

— Хорошо.

Первая сцена была снята.

Я ожидала облегчения.

Вместо него почувствовала усталость.

И что-то ещё.

Не радость.

Возможность.

Фильм не умер.

После съёмки Арсений унёс технику.

Я помогала складывать реквизит.

Марк стоял у стола и несколько раз начинал говорить.

Я замечала.

Он открывал рот.

Закрывал.

Смотрел на меня.

Отворачивался.

— Что? — не выдержала я.

— Нужно сказать одну вещь.

— Сцена опять плохая?

— Нет.

— Тогда?

— Не здесь.

Я усмехнулась.

— Вы с Никитой учились одной фразе?

— Какой?

— «Давай не здесь».

— Здесь люди.

— Сейчас никого.

Арсений находился в аппаратной, но дверь была открыта.

— Арсений, — позвал Марк.

— Я ничего не слышу, — ответил тот.

— Закрой дверь.

— Теперь точно хочу слышать.

— Закрой.

Арсений высунул голову.

Посмотрел на Марка.

Потом на меня.

Закрыл дверь.

Марк сел напротив.

— Я уже говорил, что видел Никиту у комнаты Кати.

— Да.

— Рассказал не всё.

Внутри похолодело.

— Что ещё?

— На следующий день я видел вас вместе.

— Ты это говорил.

— Не совсем.

— Марк.

Он провёл большим пальцем по краю стола.

Первый нервный жест, который я у него заметила.

— Я видел, как ты принесла ему кофе возле столовой. Он тебя поцеловал.

Я ждала продолжения.

— И?

— Тогда стало понятно, что его версия о расставании, скорее всего, ложь.

— Скорее всего?

— Я не знал, что происходило между вами.

— Ты видел, что происходило.

— Видел один момент.

— После того, как он вышел утром из комнаты Кати.

— Да.

— И ты ничего не сказал.

— Нет.

— Почему?

— Решил, что это не моё дело.

Те же слова.

Люди не любят приносить плохие новости, если могут убедить себя, что это не их дело.

Яна была права.

— Ты снимал нас после этого, — сказала я.

— Да.

— Просил изображать пару.

— Вы не изображали.

— Ещё лучше.

Марк опустил взгляд.

— Я собирался спросить.

— Когда?

— Несколько раз.

— И?

— Не спросил.

— Почему?

— Потому что Никита мог сказать правду. Вы могли расстаться и продолжать…

Он замолчал.

— Что?

— Видеться.

— Целоваться?

— Люди делают странные вещи после расставаний.

— И называют друг друга парой перед камерой?

— Я знаю.

— Обсуждают билеты домой?

— Знаю.

— Будущую квартиру?

— Соня.

— Нет. Объясни. В какой момент тебе стало бы достаточно?

Он не ответил.

— Когда бы ты сказал? — продолжила я. — Если бы увидел их целующимися? Если бы нашёл зубную щётку? Если бы Никита сам признался?

— Я поступил трусливо.

Прямое признание сбило.

Я готовилась спорить.

Доказывать.

Заставлять его признать.

Марк сделал это сам.

— И всё?

— Что ещё я должен сказать?

— Не знаю.

— Я не могу изменить.

— Ты мог предупредить.

— Да.

— Хотя бы спросить.

— Да.

— Ты позволил мне ещё две недели…

Голос дрогнул.

Я замолчала.

Марк смотрел на стол.

Не на меня.

— Прости, — сказал он.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что все теперь извиняются так, будто это что-то возвращает.

— Я не думаю, что возвращает.

— Тогда зачем?

— Потому что виноват.

Я встала.

Прошла к окну.

Внизу студенты выходили из корпуса. Кто-то курил. Кто-то смеялся. Обычный день.

— У тебя были доказательства? — спросила я.

Марк ответил не сразу.

— Нет.

— Совсем?

— Наблюдения. Подозрения.

— Ты видел его у Кати.

— Да.

— Это наблюдение.

— Да.

— Видел нас вместе.

— Да.

— Это два наблюдения, которые складываются в очевидное.

— Для тебя сейчас — очевидное.

— И тогда было.

— Я боялся ошибиться.

— Боялся, что я назову тебя сумасшедшим?

Он поднял глаза.

— Боялся снова вмешаться туда, где меня не просили.

— Снова?

Марк замер.

Я заметила.

— Что значит снова?

— Другая история.

— Какая?

— Не сейчас.

— Конечно.

— Она не имеет отношения.

— А эта имела отношение ко мне.

— Да.

— И ты решил за меня.

— Да.

Он соглашался со всем.

Не защищался.

Но легче не становилось.

— В архиве есть наши записи, — сказала я. — Ты видел их.

— Да.

— Мы там вместе.

— Да.

— После того утра.

— Да.

— И это не доказательство?

— Доказательство того, что вы продолжали вести себя как пара.

— Мы были парой.

— Я теперь знаю.

— Ты и тогда знал.

— Подозревал.

— Какая разница?

— Для человека, который собирается обвинить другого в измене, большая.

— Я не просила обвинять. Можно было спросить меня: «Соня, вы расстались?»

— Можно было.

— Но ты не спросил.

— Нет.

— Потому что тебе было удобнее.

Марк сжал губы.

— Да.

Слово прозвучало тяжело.

— Удобно быть нейтральным, — сказала я. — Пока последствия не твои.

— Да.

Я обернулась.

— Перестань соглашаться!

— А что ты хочешь услышать?

— Что у тебя была причина.

— Причина была. Она не оправдывает.

— Какая?

Марк посмотрел на закрытую дверь аппаратной.

— Год назад я вмешался в похожую ситуацию.

— Какую?

— Знакомая сказала, что парень её унижает. Давит. Распространяет личное. Я выступил за неё публично.

— И?

— Она вернулась к нему. Потом сказала, что я всё неправильно понял и вынес личную историю без её разрешения.

— Поэтому решил больше никому ничего не говорить?

— Да.

— Очень взрослое решение.

— Нет.

— Удобное.

Он прикрыл глаза.

Я снова использовала слово.

Но теперь оно подходило.

— Я не оправдываюсь, — произнёс Марк. — Просто отвечаю.

— Почему рассказал сейчас?

— Потому что мы собираемся работать вместе.

— И?

— Ты должна знать.

— После того, как я согласилась?

Марк замер.

— Я сказал до окончательного решения.

— Я уже пришла на съёмку.

— Ты могла уйти.

— Очень великодушно.

— Я должен был сказать раньше.

— Да.

— Ещё на первом собрании.

— Да.

— Или в тот день, когда увидел вас.

— Да.

— Я не сказал.

— Я поняла.

В аппаратной что-то упало.

Арсений выругался.

Мы оба посмотрели на дверь.

— Он подслушивает, — сказала я.

— Наверняка.

— Хорошая команда.

— Лучше, чем кажется.

Я усмехнулась.

— Ты тоже так говорил про Никиту?

— Нет.

Ответ пришёл слишком быстро.

Я посмотрела внимательнее.

— Вы не дружили?

— Работали.

— Он тебе нравился?

— Нет.

— Почему?

— Сейчас это будет выглядеть так, будто я задним числом собираю доказательства собственной проницательности.

— Значит, не нравился.

— Он опаздывал. Не учил текст. Относился к фильму как к красивой фотографии себя.

— Но снимал.

— Потому что был нужен тебе.

Эта фраза задела.

— И ты терпел.

— Да.

— Из-за меня?

— Из-за проекта.

Правильный ответ.

Возможно, слишком правильный.

— Я не знаю, смогу ли с тобой работать, — сказала я.

Марк кивнул.

— Понимаю.

— Опять.

— Что?

— Ты всё понимаешь.

— Не всё.

— Доказательства у тебя были?

Он нахмурился.

— Я ответил.

— Только наблюдения и подозрения?

— Да.

Он не лгал.

По крайней мере, я не