Принцесса двух миров - Виктор Постоенко

— Он посоветовал обратиться к моему хозяину, то есть к принцу Юн. Но по тому, что я помню, он должен быть мертв, потому что и князь Го, и его сын Гонхало ненавидели его и должны были казнить в первую очередь. Тут что-то не так. И еще — форма гвардейцев и стражников не поменялась, а тут принято, что при новом короле ее меняют.

— Есть у кого спросить?

— Как? Николай Сергеевич, я что, подойду и спрошу — а кто сегодня тут у нас король? Да меня моментом любые зеваки сдадут полиции, и им еще и заплатят. Не хочется начинать первый день с убийств. Я пройдусь мимо дворца и загляну к своему старому дому.

— Будь осторожна, мы рядом, если что. Гриша с горы за тобой смотрит. Если что — его оружие тебе поможет даже с горы.

— Я знаю, но надеюсь, что до этого не дойдет.

Я зашла в таверну, посидела над супом и лапшой, навострив уши, но ничего толком не узнала. Еда после нового мира показалась пресной и невкусной. Ну да, соль тут была недешевая, а про сахар знали только в таких богатых домах, как дом принца Юн.

Поход ко дворцу тоже ничего не дал — гвардейцы стояли у ворот, прохаживались по стенам. Ни одного знакомого лица я не увидела, придется идти к дому принца Юн, где я жила все года до попадания во дворец.

Но ворота усадьбы были закрыты, а войти по старой памяти внутрь я не рискнула. Но как-то надо передать в дом мешочек с драгоценностями Су Вон, который я носила на своей шее. Родин тоже шепнул, видя мои метания, что рисковать не стоит и, наверно, пора возвращаться.

Я согласилась, но сказала, что пройдусь еще по рынку, может, что услышу, и там у полицейского управления всегда вывешивают указы короля, я просто упустила этот момент из виду. Каково же было мое изумление, когда на Указе о снижении налогов с крестьян из-за засухи я увидела печать прежнего короля.

— Это печать прежнего короля, отца наследного принца, который погиб в ту ночь, и да, судя по дате, прошло три года, — шепнула я, отойдя к стене и присев на камень.

— Может такое быть, что переворот не удался? И король остался жив и уничтожил мятежников? Мне кажется, это объяснило бы все, — Родин выдвинул единственно правильную версию. Как же я не догадалась.

— Вполне может, тогда что мне делать?

— Вариант два: ты упала в реку, и тебя выходили бродячие монахи, но ты не помнила, кто ты и откуда. А когда вспомнила, то вернулась в город.

— Я помню этот вариант, и имена монахов, и название местности, где жила. Вы хотите, чтобы я пошла во дворец Юн?

— Я теперь даже не знаю, чего я хочу. Просто я помню, что ты очень хотела вернуть вещи своей принцессы, даже собиралась закопать их на ее могиле.

— Сама теперь не знаю. Получается, что мы тогда зря сбежали из города. Хотя кто мог знать, нас же пришли убивать, и у нас не было иного выбора, я отлично помню тот день. Весь дворец был в телах невинных служанок и слуг, которых резали просто как кур. Я пройдусь еще раз к усадьбе и вернусь на гору.

Я немного посидела, наблюдая за людьми — все как всегда, как будто я только вчера ушла с этой рыночной площади. Хотя… Если бы мы тогда не побежали в гору и меня не выгнали на тот утес, я бы не попала в тот мир, в котором как будто бы заново родилась. Нет, мне тут просто невыносимо, нельзя оставаться.

— Госпожа, посмотрите, это же наша Ма Ри! — я вздрогнула и подняла голову. И обомлела — передо мной стояли мама Су Вон, ее старая верная служанка, несколько незнакомых девушек и вооруженных слуг. Я некоторое время оторопело смотрела на них, уже понимая, что сегодня на гору я точно не вернусь.

— Это мама Су Вон, — успела шепнуть я и, встав перед своей старой госпожой, отвесила ей почтительный поклон, благо спина и мышцы прекрасно помнили, как это делается. И замерла в ожидании знака или команды, но его не поступало. Мягкие руки притронулись к моим плечам и потянули вверх. Это была старшая принцесса Юн. Она подняла меня и долго всматривалась в мое лицо, по которому внезапно покатились слезы. Я не хотела, они сами покатились.

Моя госпожа притянула меня к себе и крепко обняла, а потом тоже заплакала. Мои руки непроизвольно обхватили ее за талию — что же я делаю, мне же нельзя даже прикасаться к господам. Но я не отпустила свои руки.

— Ты осталась жива, а ведь мы тебя похоронили рядом с Су Вон, искали очень долго, нашли какое-то тело в реке. Там еще тела наемников нашли, но как ты осталась жива? Пленные мятежники сказали, что вас загнали на утес, а там дальше уже были люди князя Го. Доченьку нашу принесли почти от самого утеса.

— Я не захотела быть убитой их мечами и спрыгнула в реку. Меня вытащили бродячие монахи и забрали с собой, выходили, потом я жила все эти годы в [назвала местность]. Но я не помнила ничего, даже своего имени, вспомнила только недавно, и у меня вот что есть.

Я отстранилась от принцессы и достала с шеи заветный мешочек.

— Это я успела захватить, когда мы бежали из дворца.

Мама Су Вон опять заплакала, потом оперлась на мою руку.

— Пойдём домой, моя девочка, ты так настрадалась, пойдем, мой муж будет тебе очень рад. Мы часто вспоминали тебя, как только говорили о нашей Су Вон.

— А что стало с мятежниками?

— Их всех казнили. Наследный принц оборонял дворец до последнего, и когда по их телам мятежники ворвались в спальню короля, то оказалось, что там никого нет. Наш господин успел вызвать войска из ближнего лагеря, а когда мятежники узнали, что король жив, то стали сдаваться. Солдат и младших офицеров убедили, что наследный принц поднял мятеж против законного короля и хочет занять трон.

— Как же так, а мы так бежали, мы же видели, что творилось во дворце. Мне пришлось многих мятежников убить, чтобы выбраться, а Су Вон даже