Сбеги от меня, если сможешь - Кристина Майер

Утерев со щеки одинокую безмолвную слезу, открываю телефон, вхожу в мессенджер. Нет ни контакта приславшего мне вчера сообщения с угрозами, ни фотографий, будто мне все это приснилось. Захожу в галерею, ничего…

- Я все удалил, - сообщает хриплый ото сна голос.

Вздрогнув, поднимаю взгляд на Хакима. Он стоит в дверном проеме и растирает лицо ладонью. Мне стыдно, что он их видел. Эмоции заторможены. Укол всё ещё продолжает действовать, поэтому даже привычно смущаться у меня не выходит.

- Больше они к тебе не подойдут, - уверяет меня Хаким.

- Спасибо, - благодарю абсолютно искренне. - Но после вчерашнего, мне все равно придется забрать документы из университета, - о своих дальнейших планах на переезд я решаю умолчать. Возможно, не до конца доверяя мужчине, который тесно связан с Ледовским.

- Нет необходимости бросать учебу, Мелина. Снимки они не успели выложить, кроме нас их никто не видел, - уверяет меня.

В душе вспыхивает огонек радости, но разгореться не может. Интересно, когда перестанет действовать укол?

- Как ты себя чувствуешь? - спрашивает Хаким. Вчера мы перешли на «ты». Ответить не успеваю, его отвлекает входящий звонок. Поговорить он уходит на кухню.

Если уходить из университета мне не нужно, тогда надо собираться и идти на занятия. Прихватив с собой необходимые вещи, отправляюсь в душевую. Согреваюсь под теплыми струями воды, с трудом заставляю себя покинуть душевую кабину. Растираю тело полотенцем и даже просушиваю его теплым поток фена. Волосы заплетаю в косу, глаза подвожу чуть ярче обычного, скрываю следы вчерашней истерики.

В нос бросается аромат жареного бекона, когда я выхожу из ванной. Хаким стоит у плиты и готовит завтрак.

- Садись завтракать, - не оглядываясь, накладывает в тарелку яичницу с беконом.

Рукава его рубашке закатаны до локтей. Он умело пользуется лопаткой. На столе стоит нарезанная корзинка хлеба, вчерашняя коробка с шоколадом и даже кофе в кружках.

Ставя передо мной тарелку, оценивающе проходится по моему внешнему виду.

- Ты куда-то собралась? - чуть выгнув бровь, спрашивает он.

- На учебу, - цепляюсь взглядом в его лицо. К горлу ползет страх, забирая у меня кислород. Вдруг Хаким обманул? Просто хотел успокоить… - Ты ведь сказал…

- И не обманул, Мелина, - считывает по моим глазам страх. - Но после вчерашнего тебе стоит остаться дома и отдохнуть. Ты бледная, в глаза бросается твоя слабость, а это значит, что успокоительное в крови всё ещё продолжает действовать. Куда в таком состоянии ты собралась идти? - отчитывает меня. - Ты морщишься от боли при каждом шаге, дай своему организму восстановиться.

Понимаю, что спорить с Хакимом бессмысленно. Он не выпустит меня за дверь, поэтому иду на хитрость.

- Хорошо, - покорно соглашаюсь, опуская взгляд в тарелку, чтобы он не увидел ложь в моих глазах.

- Вот и умница. Завтракай и ложись отдыхать.

- Угу, - киваю я. Он ведь не собирается сидеть со мной весь день? Наверняка у него есть дела. Я могу сегодня пропустить первую пару, она не профильная, а преподаватель не отмечает отсутствующих.

- Я сейчас уеду, - в унисон моим мыслям, произносит Хаким. - Но если я понадоблюсь, звони в любое время дня и ночи. Я всегда на связи. Номер я записал в твой телефон.

- А как ты узнал пароль от моего телефона? - доходит до меня, что я ему свой пароль не давала.

- Поверь, это не было проблемой, - загадочно улыбнувшись, возвращается к яичнице, оставляя меня с повисшим вопросом в голове…

Иду в университет ко второй паре. Хочу убедиться, что Хаким сказал правду и мне больше нечего бояться.

Удивляюсь большому скоплению студентов во дворе. Сверившись с часами, убеждаюсь, что по времени сейчас должна идти первая пара. Неужели что-то случилось? Осматриваю здание на предмет дыма, потому что первая мысль, пришедшая в голову - пожар.

Дыма нет…

А вот на крыше происходит что-то странное. Приближаюсь к толпе студентов, которые неотрывно наблюдают…

Там Ледовский. Стоит на крыше в кожаной косухе. Ветер развивает его непослушные светлые пряди волос. Руки прячет в карманах. Ноги на ширине плеч. Выглядит расслабленным, но эта расслабленность обманчива. Он ассоциируется у меня с мифическим созданием, несшим смерть и разрушение.

- Что он делает? - произносит кто-то за спиной.

- Не знаю, - отвечает ему оппонент. Я прислушиваюсь к каждому слову, чтобы разобраться, что тут происходит. - Но Рябцев не просто так стоит перед ним на коленях.

Мой взгляд находит фрагмент картины, который я упустила, увидев Ледовского. Теперь я знаю фамилию урода, который меня преследовал.

Знакомая фамилия… Рябцев…. Сын местного депутата?

Он действительно стоит на коленях у самой кромки крыши. Между Ледовским и ним расстояние не меньше четырех метров….

- Лед заставляет его прыгнуть вниз, - флегматично тянет какой-то парень. - И он прыгнет, - насмешливо, будто это в порядке вещей...

«Как прыгнет? Там три этажа, не считая цокольный…»

- Если хочет воспользоваться шансом на жизнь, - добавляет «весельчак»…

Глава 28

Мелина

Затаив дыхание наблюдаю, как Рябцев поднимается на ноги. Отсюда физически невозможно услышать, о чем идет речь на крыше, но по характерным жестам урода, складывается четкое ощущение, что он молит Ледовского о пощаде.

Илай не отвечает, не напирает. Он молча ждет, сея в душе противника лютый страх. Даже я ощущаю его кожей. Хочется до последнего верить, что ничего страшного не произойдет, что остановит свое наказание. Но мою веру никто не разделяет. В толпе продолжают чуть ли не восторженно рассуждать. .

- Рябцев, прыгай уже! - подначивает кто-то в первых рядах. И почему никто не стукнет этого подстрекателя по голове.

Куда вообще смотрят преподаватели? Переминаясь с ноги на ногу, ищу взглядом в толпе кого-то из преподавательского создания. Нахожу на первой линии, они, как и студенты замерли в тревожном ожидании. Ректор нервно озирается, переговаривается с мужчинами близкими ему по возрасту, видимо профессора или деканы факультетов, к его уху приложен телефон, он резко жестикулирует, кричит что-то в трубку. Голос подхватывает толпа и рассеивает звук в пространстве, не донося его до наших рядов.

Если урод разобьется, в этом будет моя вина. Я не знаю, почему Ледовский решил заступиться за меня, но вся этой ситуация плотно связано со мной. Все внимание