В объятиях тирана - Валентина Кострова

Рабочий день в понедельник начинается с привычных поручений, планерка проходит относительно спокойно. Никого с позором не увольняют и не размазывают по стенке за косяки.

Я то и дело поглядываю на шефа, пытаясь не думать о прошедшей пятнице и субботе. Но не могу,.. Он настолько непредсказуем, что не удивлюсь, если босс однажды предложит мне отношения без обязательств. Вызов девочки с моим типажом, какой день не дает покоя. Когда я с Шароев была на мероприятии, у меня язык не поворачивался спросить его о том, как прошло знакомство с моим подобием. Действительно заказанная проститутка была на меня похожа или так…

— Иванова, будешь летать в своих мыслях, оштрафую, — слышу сухой голос Тахировича. Я вздрагиваю и смотрю на чистый лист бумаги в своем блокноте, над которым зависла ручка в моей руке. Он что-то диктовал?

Моргаю, виновато улыбаюсь, пытаюсь сосредоточиться. Сама того не замечая, разглядываю шефа. Сегодня на нем рубашка нежно голубого цвета, костюм насыщенного синего цвета, в тон к нему галстук. Никакой неожиданности. В одежде шеф предсказуем.

— Ты хочешь, чтобы я разделся? — опять вздрагиваю от вопроса, шокировано смотрю на Марата сверху. Он поднимает голову и прищуривается. По лицу сложно понять, какие бурлят в нем эмоции, а о мыслях можно только догадываться.

— И как она вам? — спрашиваю одними губами. Шароев меня понимает. Усмехается, склонив голову набок.

— Страх потеряла?

— Это не мое дело, — смущаюсь, пряча глаза от его внимательно взгляда.

На меня так смотрят, словно медленно раздевают. Я чувствую, как по коже растекается жар. В кабинете внезапно становится душно, хочется расстегнуть несколько пуговиц на блузке.

— На следующей неделе в среду у меня важная встреча в другом городе, — возвращается босс к работе, я громко облегченно выдыхаю. — Нужно подготовить презентацию, чтобы заинтересовать потенциальных инверторов. Справишься? — Шароев не удостаивает меня испытывающего взгляда.

— Сделаю, — киваю, замечаю, как мне тут же отправляю кучу файлов. Кажется, сегодня я поздно уйду с работы.

— Чего стоишь? — хмурится шеф, разверчиваясь ко мне на стуле. — Шуруй работать. За каждую ошибку буду вычитывать из зарплаты, поэтому в твоих интересах сделать все без помарок.

— Поняла.

Что ж, презентация действительно требует вдумчивого подхода. Кроме нее никто с меня не снимал обычных обязанностей. Работы становится все больше и больше. Все чаще звонит телефон, постоянный поток людей в приемной. Всем что-то важное нужно то от меня, то от начальства.

Такой рабочий темп продолжается во вторник и в среду. Марат ишачит не на шутку и заставляет по умолчанию остальных так же вкалывать. Никто вслух не возмущается. Уйти в привычные шесть вечера — роскошь не только для меня. Конечно, так как Марат засиживается на работе, никто его не пытается переплюнуть в этом. Шароев этакая рабочая лошадь, не знающая устали, а я этакий шотландский пони, всегда рядом, на подхвате.

Если взглянуть на меня и на моего начальника, мы как два сапога пара. Оба с кругами под глазами, с хроническим недосыпом, с кипой бумаг на столе. Утром в пятницу я уже подумываю присоединиться к боссу в его поехавшей крыше. Может, мы с ним на пару вечерком напьемся в хлам. От души оторвемся в какой-нибудь гостинице. Увы, после обеда я понимаю, что ничего подобного не будет. И срыва у шефа не предвидится. Он согласовывает условия договора, заставляет меня по несколько раз перепроверять те или иные документы.

Работа с пятницы перекочевывает на субботу и на воскресенье. Дома я только урывками сплю. Сплю отвратительно, потому что вечером в воскресенье к десяти часам меня вырубает за столом. Я закрываю глаза, даю себе минутку отдохнуть и незаметно проваливаюсь в сон, откинувшись на спинку стула. Открыв глаза через время, мне кажется, что в отключке была всего пару минут, но часы показывают первый час ночи. Вокруг темно и тихо. Поднимаю руки и тянусь зажмурившись. Застываю.

Напротив моего стола на стуле посетителей сидит Марат. Смотрю, кабинет закрыт. Странно, что шеф не двигается и вообще не проявляет никаких признаков жизни на мое пробуждение. Умер? Инфаркт от работы? Я напрягаю зрение. Пытаюсь разглядеть шефа, и постепенно до меня доходит шокирующая правда: он спит. Спокойно спит, сидя на неудобном стуле. Похоже, мы вместе заснули на рабочем месте. Хмыкаю.

Я осторожно вылезаю из своего места, стараясь не шуметь. На цыпочках подхожу к спящему фараону. Чисто по-женски мне хочется его внимательно и вблизи рассмотреть. Тахирович меня постоянно разглядывает. Забываю напрочь о том, что любопытство сгубило кошку.

Так как темно, я подхожу к шефу ближе. Нагибаюсь. Сразу с первым вдохом в легкие попадает запах его парфюма. Знакомые нотки привычно заставляют ощутить приятное потягивание внизу живота. Поразительно, что тело реагирует всего лишь от одного запаха. Ресницы. Обзавидоваться. Матушка природа от души наградила этого тирана длиной и объёмом. Губы. Сразу вспоминаю, как они целовали меня. Во рту моментально становится слишком влажно. Марат по-своему красив. Не слащавый мальчик, а мужчина в самом соку, у которого все есть для того, чтобы быть желанным: деньги, власть, руководящая должность. Хозяин своей жизни. И да, он невероятно харизматичный, если захочет им быть. Не будь он таким надменным, потребителем, на работе все женщины писали бы от него кипятком. А так боятся, крестятся, молятся, чтобы в его самодурную головушку не пришли идиотские мысли. Интересно, он всех своих сотрудниц поелозил на своем переговорном дубовом столе?

— Не нравлюсь? — спрашивает Тахирович, не открывая глаз.

Сердце в груди подпрыгивает, вместе с ним и я подпрыгиваю от неожиданности. От страха даже отшагиваю на шаг к столу. В голове образовывается хаос мыслей.

— Ну? Как я тебе? — Шароев выпрямляется на стуле. То еще зрелище, это как великан пробуждается ото сна в стране лилипутов.

— Никак, — заикаясь на каждой гласной, признаюсь.

— Настолько противен? — допытывает с пристрастием шеф. В прошлой жизни, наверное, был следаком.

— Скажу, что противен — размажете по стенке, как комара, а скажу, что непротивен — трахнете…

Я мечтаю превратиться в невидимку. Исчезнуть по щелчку. Вот бы оказаться сейчас где-то на другом конце мира. Там, куда ручища Тахировича не дотянутся. Жду. Жду с трепетом реакции этого ненормального. Он меня удивляет. Шароев хохочет. Его смех отскакивает от стен и рикошетит в меня. Когда Марат встает, я сжимаюсь.

— А ты умеешь удивлять, Иванова. Давай по домам, — усмехается и, встав со стула, первым идет на выход.

Я чуть не сползаю на пол от облегчения, не веря, что жива