Чудовищная алхимия. Том 8 - Борис Фёдорович Тролль

— Примерно через сутки мы вернёмся в столицу, и я сообщу новые расклады брату. Дальше король точно объявит всеобщий рекрутский набор, а трещащая по швам экономика окончательно полетит в бездну, — меж тем продолжила собеседница и вдруг поинтересовалась: — Ты знал, что мешок пшеницы за год подорожал уже более чем в два раза?

— Нет, — мотнул головой командир.

— Не только пшеница. Цены на продовольствие и товары первой необходимости растут как на дрожжах, и, если мы заберём людей с полей и мастерских, будет голод. Страшный голод.

Юноша об этом не задумывался. А стоило. Ведь это напрямую касалось его семьи.

— Может быть, мы сможем заключить мир с рюгенгордцами? — спросил он с надеждой в голосе. — Сейчас самое время для этого. Их передовая армия разбита. К тому же они не знают, что у нас нет сил продолжать, а наше «супероружие» рассыпалось в пыль.

— Вот поэтому я и попросила держать это в секрете, — с намёком посмотрела на него Катарина. — И да, нам нужно срочно прекратить кровопролитие, пока не стало слишком поздно.

Она прервалась, а Зефир почувствовал, что есть что-то ещё, о чём принцесса недоговаривает, и уточнил:

— Но?

— Но брат изменился, — с горечью произнесла девушка. — Он больше не тот, кем был раньше, а пустота в его глазах меня пугает до дрожи. Я боюсь, что он не будет даже рассматривать такую возможность.

Катарина внезапно подалась к парню и обняла его, прижавшись к груди.

— Что мне делать? — послышался её тихий голос.

Зефир несколько растерялся — всё же они находились на корабле и прилюдные объятия были чреваты политическими последствиями, но инстинкты взяли своё, и руки сомкнулись на её талии, а потом сами собой перекочевали на попу.

В голове у парня стало подозрительно пусто, и он ограничился банальностью:

— Делай так, как считаешь правильным.

Неожиданно кто-то подёргал командира за штанину, и он обернулся. Лев за рулевым колесом старался не смотреть в их сторону, а рядом обнаружился мохнатый, который сразу же затявкал.

— Уймись, не будут тебя награждать за побеждённую армию, — ответил молодой человек. И енот сразу же приуныл.

— Спасибо, — отстранилась Катарина, и Зефир нехотя выпустил её из объятий.

Вид у девушки был решительный. Казалось бы, совершенно пустой совет командира неожиданно подействовал и приободрил её, а вокруг принцессы опять появилась та самая аура уверенности.

Она повернулась к Бруту и произнесла:

— А тебя, возможно, наградят. Но будет условие.

Эти слова подействовали магически — морда у мохнатого моментально расцвела в широкой улыбке, в глазах заплескалась радость, и он быстро-быстро закивал, точно заранее был согласен на всё.

— Ты не должен воровать из королевского дворца и у королевской семьи в целом, — продолжила строгим голосом Катарина. — Не тырить ни у кого нижнее бельё, не хозяйничать в комодах и не трогать ничьи вещи. Справишься — будет тебе награда.

Енот ненадолго задумался, осмысливая предложение, а затем согласно тявкнул.

Зефир в эти договорённости и не думал вмешиваться. Кто тут кого пытался нажулить, было тем ещё вопросом: то ли принцесса зверя, то ли мохнатый пройдоха — её саму.

Довольные друг другом девушка и енот заключили сделку, а командир тем временем спросил у собеседницы:

— А что будет дальше с армией под руководством пана Лукаша?

Спрашивал он, конечно, не потому, что это напрямую его касалось, — они с друзьями уже оказались в подвешенном состоянии из-за принцессы, — но всё равно было интересно.

— Они вернутся в столицу, там их, скорее всего, пополнят Морской гвардией и клановыми, а затем усилят ими армию гетмана Милана в Озёрном Берегу. Как самостоятельная единица подразделение пана Лукаша уже вряд ли будет участвовать в войне.

— Понятно… — протянул Зефир. Но понятного было мало.

Вероятно, это было закономерным следствием, по сути, поражения: потери магов, метательных машин и людей. Всё-таки тактика и стратегия были на пане, как на командующем армией, и выстоял он только благодаря сумасшедшему поступку Брута. То есть налицо был полный провал его как командира.

— Хочешь, кстати, корабль посмотреть? — вдруг поинтересовалась Катарина. — Он ведь и твой тоже.

Особых изменений конструкция судна не претерпела.

Как сказала принцесса, артефакторы побоялись, что могут повредить магический предмет чрезмерным вмешательством, потому доработка была по большей части косметической, если не считать установку Слезы Эрны.

И это было заметно. Бродя по палубе вместе с Катариной, командир не смог не обратить внимания на доски, которые сияли, будто новенькие. Оказалось, что верхний слой деревянного покрытия по всему корпусу и в трюме соскоблили, а затем прошлись пропиткой и лаком.

Помимо этого, замене подверглись все снасти и паруса, а на верхушке мачты гордо развевался флаг с гербом королевства — морским змеем.

Надстройка на корме обзавелась новым симпатичным фальшбортом по пояс, представлявшим собой резную балюстраду, а рядом с рулевым колесом, прямо из досок, торчал металлический рычаг, отвечающий за набор высоты.

Внизу на палубе вместо изношенной и почерневшей от копоти дровяной печи под навесом теперь стояла новенькая плита с нагревательными артефактами. Напротив неё разместился деревянный кран. Его стрела, обмотанная просмолённым канатом, возвышалась над фальшбортом, а рядом на полу лежала большая платформа с цепями для переноски грузов с земли.

На носу практически ничего не изменилось: почищенная и отремонтированная баллиста, рядом с которой обнаружился Леопольд, осталась на месте, а недалеко от неё появился приколоченный к полу ящик, забитый болтами.

Осмотрев всё снаружи под подробные рассказы спутницы, будто это она непосредственно занималась ремонтом, парочка открыла люк и спустилась по крутым ступенькам в трюм.

Помня своё прошлое посещение, Зефир ожидал, что тут будет темно, душно и тесно. Однако реальность оказалась другой: ближе к носу перегородку из кривых досок, за которой находился склад, заменили на приличную деревянную стену. Вместо грязных и убогих нар по бокам появились узкие двухъярусные кровати, а на стенах висели магические светильники. К тому же мастера явно что-то сделали с вентиляцией, отчего прежняя духота ушла.

Позади, в кормовой части, провонявшая будка гальюна превратилась в отдельную каморку с плотно закрывающейся дверью. Внутри теперь стоял керамический трон, а ещё здесь наконец ничем не пахло. Справа от небольшого помещения была расположена пустая клеть с новенькими металлическими прутьями.

Из камеры выгребли все тряпки и убрали кандалы, отполировали доски и повесили светильники. Однако, кроме странного узкого шкафчика до потолка,