Чёрт из Чертаново. Том 3 - Антон Панарин

— Слышь! Ты кого додиком назвал⁈ — набычился обладатель баллончика и шагнул вперёд.

— Гош, угомонись, — осадил его толстяк и снова повернулся ко мне. Голос у него сделался медовым: — Ведёшь ты себя дерзко. Может тогда отойдём и поговорим по-мужски.

— Я-то мужчина, — усмехнулся я, ставя скутер на подножку. — Жаль что вы не мужчины, а мальчики. Припёрлись толпой, ещё и оружие с собой прихватили.

— В моих руках ничего нет, — Михалыч охотно продемонстрировал пустые ладони. — Эти постоят в сторонке, а говорить будешь со мной.

— Ну идём. — кивнул я и двинулся за Михалычем.

Свита потащилась следом, старательно изображая грозных воинов готовых разорвать меня на части в любую секунду. Жалкое зрелище. Мужикам за пятьдесят, а они до сих пор на разборки ездят.

Мы завернули за торец дома, в закуток, где фонарь не горел уже лет пять. По дороге Михалыч скрёб предплечье, Гоша драл ногтями шею, и я мысленно похвалил Борра за отличную работу.

— Значит так, сопляк, — рыкнул Михалыч растеряв всё дружелюбие. — У тебя два пути. Либо ты даёшь нам контакты своего поставщика, мы делим рынок, чистим плесень и даём друг другу заработать…

— Либо вы ломаете мне ноги? — перебил я.

— Схватываешь на лету, — расплылся в улыбке Михалыч.

— Нет, так не пойдёт. Ноги мне дороги. И вообще есть третий вариант.

— И какой же?

— Я отлуплю вас, и вы поедете домой размышлять о своём поведении, — усмехнулся я.

Пару секунд Михалыч осмысливал услышанное, а потом из-за его плеча заорал Гоша:

— Да врежь ты ему! Всё равно эта борзота слов не понимает!

Навыки я применять не собирался. Да и зачем их применять? У меня прямо ловкость перевалила за тридцать два, этот жиробас при всём желании по мне не попадёт. Михалыч хрустнул костяшками пальцев и попёр на меня, активируя древнее искусство боя под названием «колхозная мельница». Я лениво качнулся вбок, кулачище просвистел мимо, а его хозяин по инерции провернулся вокруг своей оси.

— Левее, — подсказал я, уходя от следующего замаха. — Теперь правее. Да что ж такое, всё мимо. Может у тебя со зрением проблемы?

— Стой смирно! — пропыхтел Михалыч, молотя воздух.

Уклонившись ещё от десятка ударов, я улучил момент, зашёл Михалычу за спину и пнул его под зад. Толстяк, нелепо взмахнув руками, и ткнулся носом в клумбу.

— Михалыч, ты чего разлёгся⁈ — заголосила группа поддержки. — Вставай! Покажи сопляку!

Поднялся он злым и красным, тут же вырвал штакетину из деревянного заборчика, и налетел на меня с небывалым бешенством. Болельщики заулюлюкали пуще прежнего. Следующие полминуты я уклонялся от ударов и отвешивал звонкие пощёчины. Одна из оплеух вышла особенно удачной: голова Михалыча мотнулась, и левая половина лица начала стремительно опухать, наливаясь нездоровым румянцем.

— Да чё ты с ним возишься⁈ — не выдержал наконец Гоша и ринулся в бой, выставив перед собой перцовку. Двое молчунов кинулись вдогонку.

Очевидно Гоша собирался залить меня перцем, а после запинать толпой, но всё пошло не по плану. Я пошёл на сближение. Нырнув под струю газа, перехватил Гошино запястье, а руку вывернул так, что перцовый душ хлестнул прямо по лицам двух бедолаг, бегущих позади. Вдохнув облако полной грудью оба повалились наземь и заверещали, растирая глаза кулаками.

— Дружественный огонь, — прокомментировал я, вырывая опустевший баллончик из Гошиной клешни. — Страшная штука.

Этим же баллончиком я приложил Гошу по темечку. Боец закатил глаза и прилёг отдохнуть.

Пока я разбирался с гвардией, Михалыч выбросил бесполезную штакетину, подобрал с земли половинку кирпича и с рёвом запустил мне в голову. Я отклонился, пропуская снаряд мимо уха, и с нечеловеческой скоростью рванул вперёд. В колене что-то кольнуло, но разбираться было некогда: я вошёл в ближний бой и принялся осыпать Михалыча оплеухами с обеих руку в темпе хорошего барабанного соло.

Минуту спустя заплывший с обеих сторон Михалыч стоял передо мной на коленях и бормотал:

— фсё… хватит… профти… беф попутал…

— Конечно прощаю, — кивнул я присев перед ним на корточки. — Забираешь своих обрыганов и валишь отсюда. Ещё раз появишься рядом с моей роднёй, покалечу. Усёк?

Михалыч, повесив нос, кивнул. Он собрался было встать, но я надавил на плечи.

— Куда собрался? Жди пока разрешу уйти.

Я обыскал его карманы и выудил пухлый бумажник. Внутри обнаружился паспорт который я тут же сфотографировал, а ещё щёлкнул страничку с пропиской, на всякий случай. Кроме документов в лопатнике имелась и наличка, которую я тут же забрал себе.

Следом я обшарил карманы Гоши и двух слезоточивых страдальцев, которые даже не сопротивлялись, а лишь тихонько подвывали. В сумме набралось аж семьдесят тысяч рублей. Ежемесячный платёж такой пачкой не закроешь, зато десяток монет купить можно.

— Это моральная компенсация, — пояснил я, убирая деньги в карман. — И помни: теперь я знаю, где ты живёшь и как тебя зовут Кобыльский Эдуард Михалыч.

Бумажники я бросил на землю рядом с ним и зашагал к своему чертолёту. Всё таки я не зря вложил всё в ловкость. Месяц назад эта четвёрка урыла бы меня без особых проблем, а сейчас вон как всё получилось. На мне ни царапины, даже дыхание не сбилось.

Правда, метров через десять выяснилось, что радовался я рановато: колено простреливало болью. Странно ударов по ногам я не пропускал и с чертолёта не падал. Что за ерунда? Неужели стукнуло тридцать и организм стал посылать меня на три буквы? Нужно витаминов попить, лишним точно не будет.

Чертолёт я загнал в подъезд и приткнул в нишу под лестницей. Присел пару раз перед лифтом размышляя стоит идти домой или осилю зачистку пары нарывов? Вроде бы боль стала меньше. Значит можно и поохотиться. Вышел из подъезда и набрал номер Сани.

— Как там Борисыч? — без приветствия спросил я.

— Вроде угомонился. Обзванивает знакомых, народ на штурм собирает. Ты как?

— Да так, вечер выдался насыщенный. Только что отлупил четырёх мужиков, а в остальном всё нормально.

Саня хохотнул, и стал наигранно возмущаться:

— Как? Без меня⁈ А ещё друг называется!

— Ага, как последняя тварь дрался и позвонил тебе только когда всё закончилось, — улыбнулся я. — Но у меня