Папа для Капризули - Рин Скай

Я не отвечаю, но он сам догадывается.

— А, так он рядом? — в голосе Антона появляется довольное презрение. — Ну конечно. Я так и думал. Дай угадаю: сидит возле тебя, спасает несчастную, решает проблемы?

Григорий Андреевич протягивает руку.

— Дай телефон. — говорит он.

Я даже не спорю. Вкладываю телефон в его ладонь.

Он включает громкую связь не глядя.

— Слушаю тебя, Антон, — произносит он ровно.

На том конце сразу тишина.

Потом Антон хмыкает.

— Надо же.

— Ты сейчас же сообщаешь адрес, — говорит Григорий Андреевич. — И остаешься на месте до нашего приезда.

— А если нет?

— Тогда через десять минут у вас будут не семейные разборки, а полиция, опека и очень неприятные вопросы о том, с какой целью ты забрал ребенка, не уведомив мать.

Антон коротко смеется, но смех у него уже не такой уверенный.

— Ты мне снова угрожаешь?

— Я тебя информирую.

Антон молчит, потом произносит:

— Это наше личное дело.

— Ошибаешься, — отвечает Григорий Андреевич. — Ребенок сотрудницы моей компании исчезает из детского сада без предупреждения. После утреннего конфликта с тобой. Для меня это уже не личное дело, а вопрос безопасности.

— Сотрудницы, — с издевкой повторяет Антон. — Как официально. А вне работы ты тоже ее так называешь?

Я чувствую, как меня накрывает новой волной стыда и ярости.

Но Григорий Андреевич даже голос не повышает.

— Адрес.

— А если я хочу провести время с дочерью? — теперь Антон говорит упрямо, с нажимом. — Имею право. Суд не запрещал.

— Имеешь, — спокойно соглашается Григорий Андреевич. — Но не в таких обстоятельствах.

— Да брось.

— Ты забираешь ребенка без согласования. Не сообщаешь матери, где находишься. Не отвечаешь сразу на звонок. И сейчас мозги крутишь. Продолжим?

Я слышу, как Антон тяжело выдыхает.

— Тоня сама виновата, — говорит он после паузы. — Я хотел по-хорошему. Хотел, чтобы она поняла, что не может просто вычеркнуть меня из жизни Аришки. Но она делает из меня чудовище.

— Ты сам это делаешь, — говорю я тихо. — Где вы?

На несколько секунд в трубке только дыхание.

А потом он наконец называет адрес.

Я вздрагиваю. Его квартира. Старая. Та самая, из которой я однажды ушла с ребенком на руках, потому что оставаться там больше не могла.

Григорий Андреевич тут же меняет маршрут, даже не переспрашивая.

— Оставайтесь там, — говорит он. — Мы будем через пятнадцать минут.

— Приезжайте, — отвечает Антон. — Только не думайте, что я отдам ее и мы на этом закончим. Я тоже буду решать вопрос по-другому, если Тоня не понимает.

Глава 33

АНТОНИНА

Григорий Андреевич останавливает машину во дворе крутого жилищного комплекса, где поначалу мы жили с Антоном, и поворачивается ко мне.

— Скажи мне этаж и номер квартиры этого урода.

— Второй, — отвечаю я и с трудом сглатываю. — Квартира двадцать семь.

Он кивает, будто этого достаточно.

— Я пойду с вами, — сразу говорю я.

— Нет. — негромко, но твердо произносит он.

— Там моя дочь.

— Я знаю, Антонина.

— Тогда тем более я должна быть рядом.

Он наклоняется ко мне. Совсем близко. Я чувствую тонкий, едва уловимый запах его парфюма и тепло его тела.

— Ты будешь здесь, — говорит он мягче. — Антон может начать скандал, Аришка не должна видеть, как отец унижает ее мать.

— А если он её не отдаст?

Григорий Андреевич смотрит на меня внимательно, долго. Потом очень тихо отвечает:

— Отдаст.

И я верю. Потому что в его голосе есть сила. Потому, что в нём нет ни тени сомнения. Он слишком уверен в себе.

— Закройся изнутри, — добавляет он. — И жди меня.

Я киваю, хотя внутри всё протестует. Он уже отворачивается, но я вдруг хватаю его за рукав.

— Пожалуйста…

Он накрывает мою ладонь своей.

— Я приведу её тебе, — говорит он. — Обещаю.

Он уходит к подъезду, а я блокирую двери. Сердце стучит так громко, что его, кажется, слышно снаружи. Я не свожу глаз с тёмного входа, считаю секунды, не дышу.

Одна минута.

Всего лишь одна.

Потом дверь подъезда распахивается, и я сначала вижу его. Высокого, спокойного, такого же собранного. А потом рядом с ним маленькую фигурку в розовой курточке.

Аришка.

Я выскакиваю из машины прежде, чем успеваю подумать.

— Мама!

Она бежит ко мне, а я опускаюсь на колени и ловлю её в объятия. Прижимаю к себе так крепко, будто хочу спрятать от всего мира.

— Моя девочка… моя хорошая… — шепчу я, целуя её в щёки, в лоб, в волосы. — Я здесь. Я с тобой.

— Мамочка, ты плачешь? — серьёзно спрашивает Аришка, отстраняясь и заглядывая мне в лицо.

— Это потому, что я соскучилась, — улыбаюсь я сквозь слёзы.

— Я тоже соскучилась, — доверчиво сообщает она и гладит меня ладошкой по щеке.

У меня всё внутри сжимается от нежности.

Я поднимаю глаза на Григория Андреевича.

— Спасибо, — говорю почти шёпотом. — Я не знаю, как…

— Не надо, — перебивает он.

Но в его взгляде нет привычной строгости. Он смотрит на меня так, что у меня становится горячо под кожей. Будто для него важнее всего сейчас не эта благодарность, а то, что я перестала дрожать.

Он открывает заднюю дверь машины.

— Сначала посадим Аришку. Потом всё остальное.

Я усаживаю дочку на сиденье, но он вдруг хмурится, оглядывает салон и закрывает дверь.

— Что случилось?

— У меня нет автокресла для ребенка.

Я растерянно моргаю.

— Антонина, — произносит он, — ребёнка нельзя возить без кресла.

И, не давая мне возразить, везет нас к ярко освещённому магазину через дорогу.

Мой начальник паркуется около входа в магазин с автозапчастями. Я провожаю его взглядом, и сама не замечаю, как начинаю улыбаться сквозь усталость. Господи. В тот момент, когда у меня мир разваливается на части, этот человек идёт покупать автокресло, потому что так правильно.

Через несколько минут он возвращается с большой коробкой. Аришка оживляется сразу:

— Это мне?

— Тебе, — отвечает он, и в его голосе появляется тёплая усмешка.

Он устанавливает кресло с таким