Пламенев. Книга 10 - Сергей Витальевич Карелин

— Справлюсь, — ответил я. — Не привыкать.

Катя ничего не спросила. Только посмотрела на меня долго и пристально и отвела глаза.

Наташа молчала. Она и так всегда роняла слова скупее прочих, но сейчас молчала иначе, отстраненно, глядя в одну точку на столе, и я этот ее взгляд узнал, хотя в моменте трогать не стал.

— Тогда давай хоть проводим тебя по-человечески, — сказала Катя и поднялась.

Это предложение было принято единогласно. Мы натащили из столовой еды, какая там еще оставалась к ночи: холодного мяса, хлеба и миску вареной картошки, а также кучу закусок.

Яков захватил две бутылки вина и одну чего-то покрепче вдобавок к большой банке морса. Веселиться особо не получалось, но вечер довольно быстро потерял свою скованность, и мы начали просто общаться, вспоминая турнир, разные бои и рассуждая о вариантах будущего.

Кто-то вспомнил Виктора. Яков налил лишнюю стопку и отставил ее на край стола, к пустому месту.

— За Соколова, — сказал он. — Где он там сейчас…

— Ты его как покойника, — поморщился Артем. — Не надо.

Ян подумал, кивнул, взял стопку и выпил ее залпом.

— За Витьку.

Мы все тоже выпили.

Наташа за общим оживлением так и оставалась тише обычного. Я подсел к ней.

— Слушай, капитан, может, прикажешь себе развеселиться? А то команда волнуется.

Она глянула на меня искоса, и уголок рта у нее дрогнул.

— Дурак, — сказала, но в голос вернулась хоть какая-то жизнь. Она взяла стопку, и следующий час просидела со всеми, вставляя свои короткие, веские реплики.

Ко второму часу ночи гулянка, если это можно было так назвать, сама собой пошла на убыль. Катя начала зевать в кулак. Яков поднялся, подал ей руку, и они ушли, пожелав всем спокойной ночи.

Ян посидел еще немного, потом тоже отправился спать, стащив по дороге с тарелки последний огурец. Артем уходить не торопился, остался, и мы какое-то время болтали с ним ни о чем. Потом и он наконец потянулся, хлопнул меня по здоровому плечу и ушел.

В зале остались мы вдвоем.

Наташа сидела за столом и молчала на протяжение последнего часа. Перед ней стояла недопитая стопка, но она на нее не смотрела. Я встал, собрал со стола грязные тарелки, отнес на кухонную сторону, вернулся. Она так и не пошевелилась.

Не стал ходить вокруг да около. Пересел ближе, на тот же диван, поставил свою стопку рядом с ее.

— Ну, — сказал я, — выкладывай. Ты весь вечер не тут.

— Заметно, да? Устала просто. День был длинный.

— Угу, — не поверил я, и она увидела, что не поверил.

Я молчал. Плеснул себе еще на палец, отпил, поставил обратно.

— Когда тебя в лазарете навещал Евгений… — сказала она наконец. — Я знаю, что он тебя шантажировал. И знаю чем. Потому что он потом нашел меня и сказал, чтобы я постаралась убедить тебя отдать свое желание роду. Что лучше тебе не воевать с Железными.

— И ты не подошла, — сказал я.

— Нет. Это не те методы, которыми я бы хотела, чтобы действовал род.

— Тут я с тобой соглашусь, — хмыкнул. — Но как будто ты можешь на это повлиять.

— Могу, на самом деле, — вздохнула она. — Вернее, смогу однажды. Это не афишируется, но я расскажу, так как и тайны тут большой нет. Георгий — наследник, его готовят однажды встать во главе рода. А меня готовили не к этому. У нас в роду есть особая должность. Железная Сестра. Помнишь, я тебе говорила тогда, в библиотеке, что Железная — это не имя, а должность? Так вот, в моем случае это вдвойне правда. Идея какая. Мужчина — глава семьи, и правит ей мужской рукой. Чтобы другие рода не получали власти в семье, жены главы рода по умолчанию не имеют официальной власти — лишь формальный статус. Но при этом в роду понимают, что иногда нужно прислушаться к женской интуиции или в принципе поступить более мягко или аккуратно. Для того, чтобы напоминать об этом главе, и была создана позиция Железной Сестры. Ею становится не обязательно девушка из главной ветви, а просто самая выдающаяся девушка в поколении. И когда Георгий получит регалии главы рода, я автоматически стану его Железной Сестрой. С правом вето, с влиянием, с властью.

Теперь было понятно, почему она была так ответственна и при этом настолько активно старалась проявлять неподчинение в некоторых вопросах.

— А тебе за это что будет? — спросил я. — Если в роду узнают, что ты не уговаривала меня, а предупредила?

— Узнают так узнают. — Она спокойно повела плечом, будто речь шла о погоде. — Спросят, почему поручение не выполнила. Скажу, что выполнила, да ты не поддался, упрямый уродился. Поверят или нет — это их забота.

— Хорошая позиция. — Я помолчал. — Спасибо. Ты ведь, получается, через себя переступила. Все ваши правила разом послала. Я понимаю, чего это тебе стоило.

— Понимаешь, — согласилась она, и вопроса в этом не было. — Ты много чего понимаешь без слов. Потому, наверное, и рассказала тебе, а не промолчала.

Она замолчала, и я молчал, и между нами легла та же тишина, что лежала тогда в библиотеке, когда я не считал времени.

— А ты сама хочешь становиться этой самой Железной Сестрой? — спросил я.

— Раньше я не думала в таких категориях, — призналась Наташа. — Я была должна ею стать, и все. Когда решила сформировать свою команду для турнира, это был в том числе протест против желания моего отца подмять меня под Георгия. Железная Сестра обязана быть независимой и хладнокровной, иначе будет так, как сейчас в роду. Сейчас Железная Сестра — это родная сестра главы, и она вообще не пытается ему противостоять ни в каких вопросах, соглашаясь со всем. Мне кажется, именно поэтому Георгий и начал вести себя так нагло. Я хотела стать не его подпевкой, а той, кого он вынужден будет слушать. И по статусу, и по силе. Но теперь, после… всего… уже не знаю.

Ее рука лежала на скатерти ладонью вниз у самого края, в пальце от моей, ровно как в ту ночь, когда мы оба сделали вид, что ничего