Беспощадный целитель. Том 8 - Константин Александрович Зайцев

— Полгода, — сказал Дэмион. — Минимум.

Он посидел ещё немного и сказал совсем другим голосом:

— Спасибо.

— Не благодари. Мы начинали как враги, а теперь мы друзья и союзники. Я сделаю все чтобы ты смог достичь дворянства, но условия те же. Вассалитет лишь передо мной.

— Для этого ты должен сам его получить.

— И я его получу.

Он оделся, дошёл до двери и там остановился.

— Алекс, знаешь, а я тебе верю. Мы вместе поднимемся вверх……

Актовый зал сорок седьмой школы строили на сто пятьдесят мест, и за всю мою здешнюю жизнь дальше десятого ряда он не заполнялся ни разу.

Сегодня заполнились первые шесть.

Я сидел с краю, во втором, и мерил себя изнутри, пока Каррен Миллер говорила вступительное слово. Ядро держалось на трети от нормы и восстанавливалось медленнее, чем мне хотелось: два часа в чужом сосуде обходятся дороже, чем два часа боя, и платить за них приходится неделю. Правое плечо после Цао уже не болело, а вот левая рука, которой я вёл иглу в глазах Алисы, ныла от кисти до локтя тонкой профессиональной болью.

Потерплю. Через несколько дней в столице мне понадобится всё, что я успею к тому времени собрать.

Директриса говорила про новый этап и открытые дороги. Неплохая женщина, и врала она не по злобе, а по должности.

Потом замолчала, посмотрела в зал и сказала совсем другим голосом:

— Минута молчания.

Зал встал.

Шестьдесят человек поднялись со скрипом сидений, и вместе с ними поднялись учителя и те немногие родители, которые смогли прийти в среду днём. Никто не назвал ни одного имени. Их и не надо было называть, Каждый и так видел, кого нет рядом.

Инициацию из нашего выпуска проходил семьдесят один человек.

Я стоял, смотрел прямо перед собой и считал не мёртвых, а живых. Старая привычка, на поминках мёртвым уже ничем не поможешь, а живые в этот момент видны насквозь.

Лина стояла, сжав кулаки, и смотрела в пол. Дэмион держал спину, будто проглотил свое любимое копье. Эйра раставив ноги на ширене плеч, словно офицер плацу. Алиса повернула лицо к сцене, и за её тёмными очками я знал, что происходит: она сейчас видит зал лучше всех нас, только не глазами.

Шестьдесят живых. Одиннадцать не пришли.

Хороший год, если считать по бумагам. Разлом дали с минусом, преподавателей поставили обоих, право отказа объявили заранее. Виноватых нет и быть не может.

Просто одиннадцать восемнадцатилетних пошли в коридор, где давление рассчитано на С и им не повезло. Правда один из этих одиннадцати теперь со мной на вечно, но Райс виноват сам.

Минута кончилась. Зал сел.

И вот тогда на сцену вышел Хант.

Он не любил такие вещи и не скрывал этого. Стоял, засунув руку в карман, в своей вечной куртке, и говорил ровно так, как говорил на плацу: коротко, без интонаций, глядя поверх голов.

— Аттестаты получат все, кто дошёл. Их выдадут после. — Он помолчал. — Теперь то, ради чего вас тут собрали, я озвучу вам подтверждения от ваших учебных заведений.

Зал подобрался.

— Начнем с наших героев, благодаря которым школа получит в следующем году повышенное финансирование. Итак Академия Вэйхолла, полная стипендия графства. — Хант достал из кармана сложенный вчетверо лист, но в него не заглянул. — Эйра Чен, ранг B. Дэмион Кросс, С+. Лина Торн, C. Алиса Грей, С-. Алекс Доу, D+.

Он назвал ранги, потому что так положено, и я в очередной раз услышал свой со стороны.

Самый низкий из пяти. Эйра выше меня на три ступени, Кросс на две, и это если считать по бумагам, а по бумагам Кросс давно не живёт: после того, что мы сделали в моём флигеле, он окончательно пробил преграду и теперь тянет на честную B, только заявлять об этом не станет ещё год минимум. Работа на Кайзера научила этого парнишку хорошо скрывать свои способности.

Зал зашумел, кто-то захлопал, кто-то свистнул с задних рядов.

— И, — сказал Хант, — Кайл Баррет С+. Академия Вэйхолла приняла заявление и взнос.

Шум изменился.

Я обернулся, не скрываясь, потому что оборачивались теперь все. Баррет сидел через проход, в четвёртом ряду, прямой и одинокий, и на нём был приличный костюм, единственный приличный костюм в этом зале. Он смотрел на сцену и не поворачивал головы, и по его лицу нельзя было понять ничего.

Значит папаша этого хлыща все-таки заплатил за его место в Академии. Разумный ход для того кто целится на место палаты Пентаклей, лишь бы хватило денег.

Я смотрел на его затылок и думал, что мы поедем в один город и, скорее всего, в один поток, и что человек, который заплатил за своё место сам, будет смотреть на стипендиата из приюта совершенно определённым образом.

— Дальше, — сказал Хант. — Кадетский корпус двенадцатой провинции.

И начал читать фамилии.

Пятнадцать человек. Мне было в целом плевать, шансов на то что мы еще пересечемся крайне мало. Каждый из них вставал, когда называли его фамилию, и садился обратно.

Пятнадцать человек, которые сегодня подписали себе жизнь вперёд на много лет.

Корона заплатит за их обучение, снаряжение и содержание, а взамен получит их самих на срок, который аккуратно перекрывает всё окно роста до двадцати пяти. Выкуп существует и стоит столько, что о нём не говорят вслух. Отказ называется уже не долгом, а преступлением.

Они это знали. Все в зале это знали.

И всё равно пятнадцать человек встали и сели с прямыми спинами, потому что кадетский корпус берёт всех, включая мусорный разряд, и это единственная дверь, которая ни перед кем не закрыта. Для парня с ранга D-, у которого мать работает на консервном заводе, кабальный договор — не ловушка. Это лучшее предложение, которое ему сделают в жизни.

Хант дочитал и сложил лист.

— Всё, — сказал он.

И зал понял.

Двадцать один человек из шестидесяти. Шестеро наверх, пятнадцать под присягу. Остальные тридцать девять получат сегодня аттестат, вернутся домой и завтра начнут искать работу себе работу, чтобы наскрести денег хоть на какую-то лицензию. Иначе ими займется Бюро. Забавно, что ни один из тех у кого осталось Е не рискнул пойти в армию, хотя они готовы брать даже их.

Хотя на странных ребят типа меня корона тратит деньги. Стипендия от Бюро прочно сжимала мое горло