Liebe. История одной любви - Лиза Вайн

— Пусти, не смей! Сексуальный маньяк, ненавижу тебя… И твой член тоже, — всё слабее и слабее отбивала она котлету из меня, а в конце сама стала сбрасывать с меня оставшийся текстиль.

— А ты как меня бесишь, просто не представляешь! — прорычал я в её левое ушко и прихватил зубами сладкую мочку.

— Й-о-о-о-н… — её стон подстегнул меня.

Что ж, устрою ей итальянские страсти!!!

Сейчас ты закричишь у меня «Pronto!» (Pronto — быстрее — итал.).

— Бесишь меня… Бесишь… Девочка моя…

— Раз так… Давай разойдёмся… По-хорошему! — никак не могла угомониться моя Стервочка.

Даже тогда, когда я обвёл языком её обе затвердевшие горошинки, она продолжила напрягаться всем телом в моих руках.

Мне пришлось на минуту оторваться от любимых "вишенок" и зависнуть над её лицом.

Принцесса нахмурила брови.

— НЕТ! — спокойно, но также категорично произнёс я прямо в её губы, прежде чем поцеловал их — страстно, глубоко, надолго. Отпустил, поскольку она начала задыхаться.

Да ты ж моя Рыбонька!!!

Мой налившийся, затвердевший "Нюрнберг" по наитию нашёл её узкую, но увлажнённую пещерку и плавно скользнул в неё.

О да, моя Принцесса ждала меня там!!!

Застонав от удовольствия, я медленно задвигался в ней, растягивая наш с ней кайф.

— Любимая моя, ты моя самая желанная! Ты сводишь меня с ума!

— Неправда, тебе нужен от меня всего лишь постоянный жаркий секс! — жалобно простонала она в ответ.

Я застыл в удивлении и пристально посмотрел ей в глаза — Кто тебе это сказал???

— Никто! Я сама знаю это! Ты рано или поздно "поматросишь" и бросишь меня, как всех своих других пассий… Бывших бабников не бывает!!!

— Зря ты мне это сейчас сказала! Это совсем не секси… Мой колбас начинает ослабевать от твоих глупых гипотез! — в подтверждение я пару раз дёрнулся в ней и чуть не выпал из её парадайза.

Принцесса закатила глаза и сердито пробурчала — Что и требовалось доказать!

Воспользовалась моим замешательством, сбросила с своего божественного тела, встала и вышла из моей комнаты. Абсолютно голая.

— Тебе всегда только и нужно было это от меня… — пришёл её прощальный СМС через минуту.

* * *

Моя Принцесса отфутболила меня!

Все мои попытки вернуть её, заверить в моих искренних чистых чувствах к ней, натыкались на её какой-то пуленепробиваемый, абсолютно равнодушный и холодный вид. Последний разрывал сердце. Рвал на куски!

Я никак не мог понять, когда и что именно пошло у нас не так. Отчего она вдруг при моей первой же ревности решила, что мы не подходим друг другу? Ведь до этого у нас всё было перфект: мы не ругались с ней по пустякам, каждую ночь засыпали и просыпались вместе, могли поговорить почти на любую тему, понимали друг друга с полуслова, а могли и вовсе уютно помолчать, замечая при этом одни и те же не вещи… У нас был чуть ли не тантрический, постоянный секс!

Я не знал, чего ещё ей со мной не хватало. Почему она при первой же возможности решила "сдаться"? Неужели она не до конца поверила в нас?

Каждый раз, натыкаясь на её непреклонный игнор моего любого приближения к ней, я до искр в глазах неистовствовал от бессильного, высасывающего из меня последние жизненные соки, отчаяния.

Бездна. Тьма. Жесть…

Спустя десять дней я окончательно решил для себя свалить из WG. До нашего разрыва, да и вообще до неё я планировал пожить один, поскольку семь соседей в небольшой квартирке с небольшой, вечно замызганной кухней, микроскопическим залом и всего лишь двумя санузлами, — всё это за три года проживания мне порядком осточертело.

За два дня до моего инкогнито-выезда позвонил отец и напомнил о дне рождении мамы…

В пятницу я собрал все свои личные вещи в коробки, погрузил их в арендованный минивэн и отвёз в нашу подвал-студию, а свои ключи от комнаты отдал Бену, чтобы тот в понедельник закинул их лично Герру Ландманну.

Амира находилась в тот день с самого раннего утра в библиотеке.

Я не заехал попрощаться. Сел на мот и двинул в сторону родительского дома…

С парой остановок я за пять (вместо вместо общих шести) часов доехал до родного Аахена. Гнал по автобану так, будто за мной гнался сам дьявол… Испытывая свою судьбу, обгонял, подрезал слева и справа, давил на газ, несмотря на фотовспышки…

Дома меня выбежала встречать радостная мама:

— Мой любимый Йоханнес, сыночек мой родной! Какой шикарный сюрприз ты устроил мне на юбилей, — обняла и поцеловала она меня крепко.

Я достал из рюкзака немного помятый букет белых пионов — её любимых цветов, вручил и приподнял женщину, которая меня родила, как пушинку, в воздух.

Отец, стоявший рядом, одобрительно кивнул и притянул меня к себе, хлопая по спине:

— Ханнес, иди ко мне, засранец! Почему не сказал, что приедешь? Мы бы приготовили твою любимую запечённую рыбу…

— Пап, мам, всё окей! Не парьтесь из-за меня, я уже поужинал в автостопном Макдональдсе.

Мама сразу запричитала по поводу очередного фастфуда, затем подметила, что я как-то нездорово осунулся в лице и даже похудел.

Мы не виделись полгода, поэтому отец прямиком спросил, надолго ли я приехал к ним погостить. Они оба восторженно удивились, когда я им ответил, что на неделю или две.

— А как же твой начавшийся семестр? Тебе ведь нужно лично посещать лекции, семинары? — заволновалась мама.

— Большинство из них — онлайн, Ма. Да и взял я с собой все материалы для подготовки к заключительным контрольным и тестам…

— В наше время явка была обязательной! — вспомнил отец.

— В наше — обязательная сдача всех экзаменов, не важно, посещал ли ты до этого все лекции и тутораты…

Я был их единственным ребёнком, поэтому они каждый раз, когда мы виделись, тряслись надо мной, как над маленьким ребёнком. До сих пор! Хотя, я три года назад съехал от них!

Если с мамой всё было понятно, то с отцом… Мой обычно всегда сдержанный папа нордического темперамента с возрастом стал всё чаще показывать мне свои настоящие эмоции…

В наш первый совместный вечер, когда мы остались с ним наедине на террасе нашего прекрасного ухоженного сада, он, чокнувшись со мной бокалом дорогого красного вина, внезапно обеспокоенно спросил — Ханнес, ты сам не свой. У тебя всё хорошо, сынок? Я же вижу, что-то случилось…

— Па, кажется, я влюбился. По-настоящему… Но мы недолго пробыли вместе. Она сама отшила меня, — сделав большой глоток, решил избавить его