Мой сумасшедший новогодний Роман - Инна Инфинити

Оставшиеся дни праздников пролетают быстрее, чем хотелось бы. По ночам мы с Ромой долго занимаемся любовью. Потом долго спим утром, нежась в кровати в объятиях друг друга. Днем иногда ездим на склон с ребятами, а иногда отправляемся на свидание вдвоем.

Так наступает десятое января — день возвращения домой. Обратно мы снова летим на самолете Артура Градова. Чем ближе Москва, тем страшнее мне становится. Предстоит встреча с родителями. А мы с Ромой так увлеклись друг другом, что напрочь забыли про наш уговор расстроить их свадьбы.

Самохин не парится. Ему все равно, что там происходит у предков. Он дошел до стадии принятия. А я не дошла и не собираюсь. К тому же учитывая, что мы с Ромой теперь вместе, свадьбы наших родителей кажутся мне полнейшей дикостью. Они и до этого казались мне дикостью, а теперь так вообще.

Бизнес-джет мягко приземляется во «Внукове». Москва встречает снегом и морозом минус пятнадцать. После Сочи кажется, что мы прилетели на Северный полюс. Мы прощаемся с ребятами и на такси едем в наш коттеджный поселок. Даже сейчас, когда до встречи с домом осталось меньше часа, Рома невозмутим. Мы сидим на заднем сидении такси, он обнимает меня за плечи и смотрит то в окно, то в телефон.

Сначала автомобиль подъезжает к моему дому. Рома достает из багажника сумку с моими вещами.

— Я позвоню тебе через час или два, — говорит.

— Давай, буду ждать.

Рома кладет руку мне на талию, чтобы притянуть к себе для поцелуя, но я не даю ему это сделать и отступаю на шаг.

— Я боюсь, мои родители увидят нас, — поясняю.

— Ты что, собираешься скрывать наши отношения!? — возмущается.

— Нет, что ты! — поспешно заверяю. — Просто не хочу, чтобы они узнали о нас вот так.

— Как — вот так?

— В окно, Рома! В окно! — пора закругляться, пока у нас не случилась первая ссора. Самохин воспринял мое нежелание целоваться у родительского дома как личное оскорбление. — Все, я пошла. Позвони мне.

Я разворачиваюсь и тороплюсь скрыться за калиткой во двор, пока Рома снова не обиделся. Папиной машины нет, а мамина стоит на своем месте. Значит, дома. Я не называла ей конкретное время своего возвращения, потому что тогда она бы захотела меня встретить, а мне хотелось подольше побыть с Ромой. Сняв верхнюю одежду в предбаннике, с опаской опускаю ручку двери в дом.

В гостиной горит пара торшеров. Из коридора со стороны кухни доносится звук льющейся воды. Иду на него. Мама стоит у мойки. Судя по всему, готовит ужин: на столешнице рядом с ней лежат очищенный картофель, морковь, лук и сырое мясо.

На секунду засматриваюсь на маму. Она у меня такая красивая. Ей сорок два года, а выглядит на тридцать пять. При этом не сделала ни одной пластической операции. Просто занимается спортом и правильно питается. Сейчас темно-русые волосы, как у меня, собраны в пучок. Под передником на аккуратной фигуре красиво сидит стильный домашний костюм темно-синего цвета.

— Сюрприз! — восклицаю я.

Мама с криком испуганно подпрыгивает на месте. Поворачивается ко мне, схватившись за сердце. Секунду смотрит на меня как на привидение.

— Кира! — восклицает, хлопнув в ладоши. — Господи, девочка моя, что же ты не предупредила?

Мама бросается ко мне, а я к ней. В следующее мгновение мы заключаем друг друга в крепкие объятия.

— Доченька! — мама, прижимая меня к себе, целует в щеки.

У меня слезы на глазах. Я так соскучилась. Мы переписывались каждый день, когда я была в Сочи, я отправляла маме фотографии себя и гор. Но между нами чувствовалось небольшое напряжение. Я нарочито не задавала ей вопросов про предстоящую свадьбу с отцом Ромы. А мама тоже будто специально не говорила об этом первой.

— Почему ты не сказала, что приезжаешь сегодня? Я бы тебя встретила.

— Я хотела сделать сюрприз.

Мы с мамой выпускаем друг друга из рук, и я прохожу к столу. Родительница выключает войду в мойке и подходит к холодильнику.

— Свежий ужин не скоро будет. Но есть суп. Будешь?

Мама, как всегда, начинает суетиться. А мне хочется просто посидеть с ней спокойно, взявшись за руки.

— Ничего не буду, спасибо. В самолете кормили.

Я говорю чистую правду: в самолете Артура снова кормили черной икрой, крабами, брускеттами, пармезаном, манго, ананасом и прочими вкусностями.

— Ну хотя бы чаю?

— Чаю можно.

Мама ставит чайник. Принимается заваривать самый лучший, привезенный из Китая. Кладет на стол мои любимые эклеры. Мама вроде бы выполняет все отточенными до автоматизма движениями, однако я замечаю, что она скована. А еще за радостной улыбкой от встречи со мной она прячет грусть. Мне становится страшно, примерно как в новогоднюю ночь, когда родители посадили меня на диван в гостиной, чтобы сообщить невероятно важную новость.

Через пять минут мама ставит передо мной кружку чая и садится напротив.

— Как у вас дела? Как папа?

Мама грустно улыбается.

— У нас все хорошо.

Я вижу: она что-то не договаривает. Мне становится не по себе. Даже чай пить расхотелось.

— Как ваши свадьбы? — первой начинаю запретную тему.

— Их не будет.

— Что!? — не верю собственным ушам.

— Никаких свадеб ни с кем не будет. Все отменено.

Я еле удерживаю себя от того, чтобы не запрыгать от радости.

— Значит, вы с папой снова вместе, и все как раньше? — мой голос звенит от восторга.

Мотает головой.

— Нет, мы с твоим папой развелись, и это навсегда. Он съехал из дома, пока ты была в Сочи. Теперь мы будем жить здесь с тобой вдвоем.

Ничего не понимаю. Но одно ясно точно: я зря исполняла желания Ромы!

— Мам, — протягиваю через стол руку и накрываю ее ладонь. — Ты можешь рассказать мне, что вообще происходит? Мы были нормальной дружной семьей, а потом вы вдруг объявили мне о разводе и новых свадьбах. И, прости Господи, свинге.

От последнего слова меня передергивает, и появляются рвотные позывы. Запиваю их горячим чаем.

Мама вздыхает. И в этом ее вздохе столько безнадежности, что