Утопающий во лжи 16 - Лев Жуковский

Именно такая судьба ждет тех, кто остался в живых после жатвы, те несколько сотен тысяч счастливчиков, как они думали про себя. На деле же это было не так. Разоренный, отравленный ядовитыми испарениями мир агонизировал, и судьбе выживших не позавидовал бы и ветхий скелет. Не зря же некоторые из разрозненных племен и поселений гнолов этого мира Артхол уже давно выживали только благодаря каннибализму, пожирая своих же сородичей, сначала старых и больных, потом слабых, потом, просто менее везучих, и так далее, по нисходящей спирали, ведущей в самое сердце безумия.

Это ещё Алатея смогла, используя свои знания в пси-технологиях, используя эмиттеры, чтобы охотиться на инсектоидов, после чего их тела были не просто пищей, но топливом для проращивания особого мха. Хитрая, изворотливая изобретательность, на которой, впрочем, далеко не уедешь. Но они в любом случае именно что выживали, ведя максимально жалкое существование. Существование, которое и существованием-то можно было назвать лишь с большой натяжкой, скорее, медленной, протяжной гибелью, растянутой на целые поколения. Ведь жалкая часть технологий, некогда великой расы, все же сохранились, что и позволило бороться с ядом, заменившим воздух в этом мире.

Тогда как Алатея боялась рисковать, и не могла покинуть мир Артхол навсегда, даже видя его для нее бесперспективность. В большей степени ввиду своей природы посещать мир мёртвых Тесэр она попросту не могла. Самые основы её существования отвергали этот путь, словно вода отвергает масло. Из её же обрывков памяти, да и просто логически это обдумав, мне становилось понятно, что она была слишком заманчивым сосудом для местных правителей. Слишком лакомым, слишком многообещающим.

Ведь переселиться, как это сделал я через кровавый ритуал, они не могли, сами законы мира Тесэр этот способ отвергали. Да и терять свою истинную силу помещая только ее часть в слабое тело было не самым выгодным решением. Тогда как перенести разум, с небольшой толикой души, это был выход из чертогов мира Тесэр. Возможный, рискованный, но всё же реальный выход. Оставляющий возможность второго шанса, ведь основное тело останется в мире Тесэр.

Потому как в карту раба или в ту же шкатулку Тризиастра ни один повелитель С ранга не согласился бы переместиться, как бы он ни хотел сбежать из темницы мира Тесэр. Менять одну клетку на другую слишком глупо, слишком унизительно. Тем более что в таком случае продать могучего правителя нежити С ранга будет проще простого. Унижение, которого ни один повелитель не вынесет даже в мыслях.

Так что вырвать навыки из Алатеи действительно выглядело многообещающим направлением. Будь у меня больше времени и подходящий инструмент, я поступил бы именно так.

Опять же, это были только опасения Алатеи. На мой взгляд, очень даже обоснованные. Вот она и сидела в этом проклятом мире, словно паук в углу заброшенного склепа, просматривая вероятности своей судьбы, плетя свои бесконечные мысленные тенета, уже давно потеряв надежду преодолеть не то, что первый божественный предел, но остановившись на нескольких неудачах на 75 пунктах. Что в случае обычного тела очень даже обычная ситуация. Это же не ложный аватар с безумным стартом параметров, не благословлённый сосуд, не выкованный в горниле особых ритуалов носитель силы. Впрочем, в её случае, на мой взгляд, и закостенелость взглядов именно её расы Мирайта тоже имела место. Ведь бессмертие нематериального тела накладывает на мышление подобных существ свои ограничения и рисковать серьезно они уже не способны, ожидая всегда более подходящего, безопасного способа возвыситься. Хотя в случае со мной, ей просто не повезло и колебания эфира вокруг тонких тел демонического Бога не дали ей распознать опасность.

Я же обдумывал всё это уже глядя, как моя армия марширует через прокол пространства. Тысячи и тысячи моих подчинённых, словно река, движущуюся из одного мира в другой, словно нескончаемый поток теней, обретающих в моём свете истинную форму. Тысячи и тысячи моих подчинённых, которые наконец-то получат всё, чего они заслужили. Всё, что я обещал им, всё, что выковывалось в их верности и моей стратегии, всё, ради чего была пролита кровь и наша, и чужая.

И где-то там, в самой глубине моего центрального сознания, тихий, едва слышный голос, голос того самого старого десятника, которым я когда-то был, в бесконечно далёкой, почти забытой жизни, прошептал с горьким, печальным удовлетворением:

«Всё-таки получилось. Всё-таки добрался».

Я не сразу признал Себию, слишком многое в ней переменилось, словно сама её сущность была переплавлена в горниле чуждых миров и выкована заново. Но та ярость, то нетерпение, что клокотали в её глазах подобно расплавленному металлу, их я узнал почти мгновенно. Да и навык Идентификации не оставил места для сомнений.

А Мареш с Улером, те и вовсе вскинулись, точно голодные нурглы, почуявшие свежую кровь. Не было в них и тени колебания, ни единой искры замешательства, они поняли всё в один удар сердца, осознав, как важно каждое упущенное мгновение. Прокол между мирами, не может быть открыт надолго.

Но даже эта лихорадочная спешка меркла, на фоне иного зрелища, крыльев Себии, словно созданных из небесного пламени. Причем она не страшилась использовать магию в мире Ссшорс, не таясь, и в этой расточительности угадывалось нечто такое, отчего у меня по хитину пробегала ледяная дрожь.

Впрочем, страшили меня не её крылья и не пляшущее на них сияние. Страшили слова, те самые слова, что и она сама выдавливала из горла будто через силу, с трепетом, с почти молитвенным благоговением, словно произносила имя, которое нельзя называть всуе.

— Повелитель Ир'Чин приказывает пошевеливаться! — и голос воительницы, чьи крылья полыхали огнём небес, предательски дрожал, как тонкая струна арфы перед тем, как лопнуть.

Имя это упало в моё сознание камнем в стоячую воду. Кругами разошёлся по нутру холодный ужас, и я понял, отчего так лихорадочно суетились Мареш с Улером, отчего так бледна была Себия под маской своей ярости и надменности, вознесенная над простыми смертными, двигаясь по воздуху, завораживая взгляды простых воинов и деревенщин.

Я шагнул в прокол одним из первых, благо мои восемь ног в этом деле очень помогали двигаться даже поверх голов простых гоблинов. Ведь проклятый мир Ссшорс успел осточертеть