Бывшие. Тайный сын для Сибиряка - Лия Малинина

– А у кого из вас возникла блестящая идея меня найти? – я вопросительно изогнула бровь.

– У Наты, – хмыкнул Игорь. – Ее отец спросил о тебе и так, слово за слово, мы решили, что должны тебя навестить.

– Я стесняюсь спросить, как вы нашли мой адрес? – задала вопрос, на который уже знала ответ.

– Ну ты же знаешь, кто у Натахи папа, – рассмеялся он, – кто может отказать мэру? Пара звонков и через пятнадцать минут мы знали, где ты живешь.

– Понятно, – выдохнула я и покачала головой, – зря вы все это затеяли.

– Совсем не зря, – тут же ответил он, – только я должен был сделать это раньше, намного раньше. Еще тогда, когда ты сбежала и исчезла.

– Я сбежала? – пораженно воскликнула, уперев руки в бока. – Да это ты первый…

– Подожди, – он остановил меня, – у нас с тобой куча неразрешенных проблем, но, – он указал рукой в сторону детской, где скрылся Стас, – но он не виноват, что у нас так все случилось! Ему нужен отец! И ты сама это прекрасно понимаешь.

– Игорь, – я набрала в легкие воздуха, чтобы привести ему железобетонные аргументы против этой дурацкой затеи, но он остановил меня.

– Пожалуйста, Вера, – тихо проговорил он, – я четыре года не знал о том, что у меня есть сын. Четыре долбанных года ты скрывала от меня моего ребенка! – сквозь зубы прошипел он, оглядываясь на дверь детской, чтобы сын не услышал. – А я даже не понимаю, почему ты так поступила!

– Не понимаешь?! – снова взвилалась я и повысила голос.

– Месяц, – решительно прервал он, – дай мне один месяц, к тому же, у нас есть для тебя работа.

– Работа? – выдохнула я. – Я не буду работать на тебя!

– Я предлагаю работать со мной, – его тон тут же стал предельно деловым, – через месяц открытие отеля, мы хотим сделать из этого грандиозное событие, и без тебя нам не обойтись.

Я отошла от него и начала медленно ходить по гостиной, пока в моей голове шел активный мыслительный процесс.

– Ты же хотела этого, помнишь? – кинул он козырь в пользу моего согласия. – Там, в Геше, пять лет назад мы мечтали открыть отель и устроить такой праздник, который все надолго запомнят. И сейчас мы в шаге от мечты.

– Слово “мы” больше к нам не применимо, – ерепенилась я, вспоминая, как мне было больно от его поступка, – да и не было никогда! Так, курортный роман.

– Ты так считаешь? – с ноткой разочарования в голосе произнес он. – А я думал, что все было по-настоящему.

Он оттолкнулся от окна и прошел мимо меня в прихожую. Молча обулся, и уже взявшись за ручку двери повернулся ко мне.

– Завтра в двенадцать я за вами заеду, – он еще раз пристально посмотрел мне в глаза, – и я очень надеюсь, что ты примешь правильное решение.

Повернул ручку вниз, распахнул дверь и не прощаясь вышел из моей квартиры. А я привалилась спиной к стене и закрыла глаза.

Вера

Целых два часа я металась по квартире, будто тигрица в тесной клетке. Мысли с бешеной скоростью проносились в голове, сталкивались и разбивались вдребезги, не оставляя ничего, кроме панического гула в висках.

Что делать? Куда бежать? Какое принять решение – самое важное в жизни?

Первой, яростной и безрассудной, возникла мысль – схватить сына, наскрести самые необходимые вещи в чемодан и рвануть. Просто рвануть из этого ада, куда-нибудь подальше, где нас точно никто не найдет!

Куда? Да хоть на край света! А точнее – к тетке, в деревню, туда, где тихо, спокойно и пахнем свеже скошенным сеном и яблоками. Совсем, как в детстве.

В голове, как навязчивый стих, зазвучала строчка, выученная когда-то в школе: «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов…» Да, как у Грибоедова, в «Горе от ума». Вот он, мой «Саратов» – тихая пристань, глухая провинция, где нас никто и не станет искать.

Я замерла у окна, прижав ладонь к холодному стеклу. За ним шла своя, размеренная жизнь, куда-то спешили люди, дети играли на площадке, пока их мамы непринужденно болтали. А у меня разрывались и сердце, и мозги и нервы. Вот действительно, горе от ума.

Ведь я была железобетонно уверена, что поступила правильно! Вот что бы изменилось, если бы я рассказала Градскому о сыне? Он бы женился на мне, чтобы ребенок рос в законном браке, а сам бы продолжал вести свою разгульную жизнь? Вряд ли.

Он был бы воскресным папой. Это в лучшем случае. А мне это зачем? Чтобы он время от времени мелькал перед моим лицом, бередя никак не заживающие раны? Ну нет! Я на это не согласна!

Снова зашагала по комнате, но уже не как загнанный зверь, а как командир на поле боя. Мысль о побеге в Саратов отступила, оставив после себя горький осадок бессилия и первую, едва заметную искру злости.

Нет, мы не побежим. Надо думать. Надо бороться. Но прежде чем начать бороться, нужно было дать выход этой удушающей комбинации из отчаяния, ярости и беспомощности.

Надо… Разобраться? – эта мысль, несмелая, робкая, аккуратно поскреблась где-то на подсознании, но была тут же задушена моими эмоциями: “Я все сделала правильно!”

Я подошла к дивану, и, опустившись на него, беззвучно зарыдала, уткнувшись лицом в ладони. Это были слезы не слабости, а предельного напряжения, после которого должно было прийти хоть какое-то облегчение. Надо было собрать себя. По кусочку. Для него. Для моего сына.

– Мамуль, ты устала? – сын подошел ко мне