Фрагмент - Илья Гвин
К старшему Горну он подошёл, когда тот появился с дощечкой для записей и двумя мужчинами из городских.
Горн был невысокий, плотный, с рыжей щетиной и руками, которые никогда не знали покоя. Всё время что-то поправлял: ремень, край дощечки, складку на рукаве, шнур на шапке, будто без этого день мог развалиться.
— Крис? — спросил он.
— Да.
— Дом Дарна.
Крис промолчал.
Горн сделал отметку.
— На сегодня третий участок. Ряд после Лима. Оплата вечером у амбара. Инструмент свой?
— Свой.
— Хорошо.
И на этом всё. Никакого как держишься, никакого временно, никакого Дарн вернётся. Просто ещё одна строка в утреннем списке.
Он пошёл к ряду.
Лим оказался пожилым батраком из тех, кто работает молча и всем видом показывает, что разговоры портят воздух. Он только кивнул Крису и сразу взялся за мотыгу.
Крис встал за ним.
Первый удар вышел слишком жёстким. Второй тоже. На третьем Крис заставил себя выдохнуть и поставить ноги ровнее. Земле всё равно, с какой злостью в неё бьют; к полудню от этого только руки станут ватными.
Ряд шёл медленно, солнца поднимались. Людей вокруг было больше, чем раньше: город поставил на участок своих, часть знакомых, часть чужих. Кто-то переговаривался, кто-то молчал, кто-то слишком быстро косился на Криса и сразу отводил глаза. Слухи уже дошли: дом Дарна под управлением города, глава пропал, мальчишка остался батраком. Ничего нового для Карш-Заката, а всё равно смотрят.
Через какое-то время рядом появился Барт. Просто появился, без крика, без приветствия, без своей обычной дурной торжественности. Встал в соседний ряд, поставил мотыгу в землю и начал работать.
Крис посмотрел на него.
— Ты что здесь делаешь?
— Работаю.
— У тебя свой участок.
— Сегодня тут.
— Почему?
Барт пожал плечом.
— Потому что у меня ноги дошли сюда.
— Барт.
— Что Барт? Горн сказал, нужны руки. Руки у меня есть. Всё законно.
Он сделал ещё несколько ударов мотыгой, слишком старательно глядя в землю.
Крис понял, что спорить бесполезно. И что, если продолжит, придётся сказать спасибо, а спасибо сейчас давалось труднее, чем молчание. Поэтому он промолчал. Барт тоже.
Так они и работали рядом почти до полудня. Это было странно. Барт обычно долго молчать не мог, но сегодня держался. Только один раз всё-таки попросил впереди:
— Лим, чуть ровнее возьми.
Лим даже не обернулся.
— Не отставай, и будет ровно.
После этого Барт сразу уткнулся в землю и больше не лез.
Крис впервые за день почти улыбнулся.
К полудню жара стала привычно тяжёлой. Работа замедлилась. Лим всё ещё держал свой ровный злой темп, Барт начал сопеть, а четвёртый слой, конечно, не делал из Криса силача, но всё-таки держал тело собраннее, чем раньше. Руки болели, спина ныла, а дыхание всё же не сыпалось сразу. Поле было чужим, а тело всё ещё его. Хотя бы это.
После короткого передыха у амбара один из городских крикнул людей к дальнему краю участка. Там подмыло оросительную канаву, и если не подпереть край сразу, потом пришлось бы переделывать полполя. Лим пошёл первым, Крис за ним, Барт тоже. Пока набрасывали мешки с сухой землёй, один из мужиков полез на край слишком прямо, земля под ним поддалась, и его повело вниз, в мокрую жижу у канавы.
Крис среагировал раньше, чем подумал.
Шагнул вбок, принял вес не грудью, а ногами, как учил Дарн, и вскинул мешок поперёк, упирая его не в землю, а в бедро. Мужик вцепился в край мешка, Крис сдвинулся назад на полшага, не давая себя утащить, и удержал.
Всего миг, а потом Лим уже схватил того за рукав, Барт подставил плечо, и вместе они выдернули его обратно на твёрдое.
Мужик выругался, тяжело дыша.
— Цел?
— Цел.
Лим сплюнул в сторону.
— Смотри под ноги, а не на небо.
Горн, который подошёл на шум, коротко глянул на Криса.
— Нормально удержал.
И ушёл дальше, будто это была не похвала, а просто ещё одна отмеченная мелочь.
Но Крис всё равно запомнил эти слова. Не копьё в руках, не поединок, не руины — просто грязь, мешок с землёй и чужой вес, который не сшиб его с ног.
После этого он работал уже иначе. Не легче. Но ровнее. Как будто внутри наконец сошлись две отдельные вещи: то, что Дарн вбивал в стойке, и то, как тело должно жить в тяжёлой работе, когда всё идёт без красивых слов.
Вечером Горн отсчитал оплату у амбара. Крис получил меньше, чем когда работал в семейной доле. Не так мало, чтобы назвать грабежом, но достаточно, чтобы каждый медяк напоминал, кем он теперь числится.
Он взял деньги.
— Завтра? — спросил Горн.
— Приду.
Затем и Барт получил свои, сунул в карман и пошёл рядом, не спрашивая.
У края поля, на низкой стенке у старой межи, сидел Эвен. Рядом лежали свёрток в листьях и маленький глиняный кувшин. В руках у него, конечно, была книга. Он читал, пока они подходили, будто оказался здесь случайно и просто выбрал не самое удобное место.
— Ты чего тут? — спросил Барт первым.
— Сижу.
— Это видно.
Эвен закрыл книгу пальцем, чтобы не потерять место.
— Принёс поесть, — сказал он.
Барт покосился на свёрток.
— Кому именно?
— Крису, — спокойно ответил Эвен.
Крис посмотрел на свёрток.
— Не надо было.
— Надо, — сказал Эвен. — Ты с утра хоть что-нибудь кроме пары ложек каши ел?
Крис не ответил.
Эвен кивнул, как будто ответ был получен.
— Значит, надо.
Барт посмотрел сначала на Эвена, потом на Криса.
— Я, между прочим, тоже с поля.
— Тебя я потом тоже покормлю, — сказал Эвен. — Но ты хотя бы не выглядишь так, будто сейчас мотыгу сожрёшь.
Барт хмыкнул.
— Ладно. Это уже звучит справедливо.
Эвен протянул свёрток Крису. Внутри была лепёшка с сыром и зеленью, уже остывшая, но пахла так, что желудок сразу болезненно сжался. Крис только теперь понял, что с утра и правда прожил на двух ложках каши.
— Спасибо, — сказал он.
Эвен пожал плечом.
— Мать утром напекла с запасом. Я и прихватил парочку.
— Она знает?
— Нет. Но если узнает, переживёт.
Эвен всё-таки отломил ему кусок, и на этом спор закончился. Некоторое время они просто ели, глядя на поле, которое медленно темнело под