Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

— И не спрашиваем, почему свободное время занято, если человек сам не рассказал.

— Сложное правило.

— Можешь отказаться.

— Нет. Просто говорю, что буду учиться.

Я тоже собиралась учиться. Прежде я часто молчала, принимала решение одна и потом защищала его. В новых отношениях разговор должен был происходить раньше. Одного понимания ошибки для этого было мало.

— Коробку с наградами забери, — сказала я.

— Заберу. Не сегодня.

— Я не приглашала тебя домой сегодня.

— Понял.

Он не превратил фразу в проверку наших планов после ужина.

Когда официант принес счет, мы разделили его пополам. Раньше Родион заплатил бы автоматически, а я не спорила бы. Теперь он спросил:

— Как тебе удобно?

— Поровну.

После кафе мы пошли пешком. До его дома было двадцать минут. До метро — десять. На первом перекрестке можно было попрощаться.

— Ты считаешь развод ошибкой? — спросила я.

Родион не ответил сразу. Мы остановились у закрытого книжного магазина, чтобы не мешать людям на тротуаре.

— Нет, — сказал он. — Наш брак в том виде нужно было закончить. Если бы мы отозвали заявление из-за страха, через месяц снова оказались бы в том же споре.

— Тогда что мы делаем сейчас?

— Проверяем, можем ли быть вместе после него. Без обещания, что свидетельство было лишним.

— А если не сможем?

— Сделка остается, Майя остается директором, мы работаем по правилам. Лично расходимся.

— Спокойно звучит.

— Мне не будет спокойно. Но последствия понятны.

Я посмотрела в сторону метро. Могла уйти и назначить следующую встречу. Вместо этого спросила:

— У тебя дома есть чай?

— Есть. И кофе, который я теперь мелю вечером, чтобы не злить соседей.

— Покажешь хороший двор?

— В темноте он обычный.

— Значит, без рекламы.

Квартира Родиона находилась на четвертом этаже. Небольшая, аккуратная, почти без вещей из нашей общей жизни. На полке стояли две книги, которые я ему дарила. Возле окна — новый стол и папки центра. Он заметил мой взгляд.

— Папки завтра уедут к Майе.

— Мы снова нарушаем час без школы.

— Он закончился.

— Тогда можно.

Родион поставил чайник и спросил, какой чай я хочу. За четырнадцать лет брака он знал ответ. Вопрос не делал вид, что память исчезла. Просто давал мне право передумать.

— Черный, без сахара.

Пока закипала вода, я посмотрела на квартиру внимательнее. В прихожей висела одна куртка, на кухне стояли две разные чашки; вторая явно предназначалась любому гостю. На холодильнике не было расписания центра. Только квитанция за электричество и магнит из города, куда Родион ездил вести мастер-класс уже после нашего разъезда.

— Тебе здесь нравится? — спросила я.

— Теперь да. Первые месяцы считал временной.

— Потому ничего не покупал?

— Покупал самое дешевое. Как полотенца. Потом понял, что ожидание тоже становится бытом.

— И что изменил?

— Матрас, свет у стола и сковороду. Не впечатляющий список.

— Зато честный.

Он поставил передо мной чашку. Я заметила знакомую ложку из нашего старого набора.

— Это откуда?

— Случайно забрал с контейнером, когда переезжал. Могу вернуть.

— Оставь. Мы не будем делить приборы через восемь месяцев.

— Хорошо.

Ложку он оставил у себя. Делить старый набор по одному прибору было бессмысленно.

— Ты приводил сюда кого-нибудь? — спросила я.

Родион ответил сразу:

— Нет. На ужин приходил отец. Если ты спрашиваешь о других отношениях — их не было.

— Я спрашиваю. У меня тоже не было.

— Ты не обязана была ждать.

— Я не ждала. Просто не хотела.

— Понимаю.

Мы назвали факты о последних месяцах, потому что оба хотели знать их перед близостью.

— Анализы у меня свежие, — сказал Родион. — После медицинского осмотра для бассейна сдавал дополнительные. Могу показать, если останешься.

— У меня тоже. Покажем друг другу, без обиды на вопрос.

— Да.

Восемнадцать лет общего прошлого не отвечали за восемь месяцев раздельной жизни. Поэтому вопросы были уместны.

Мы сели на кухне. Теперь разговор нужно было закончить правилами, иначе завтра каждый принес бы свою версию.

— Пока живем отдельно, — сказала я. — Никаких ключей и внезапных приездов.

— Согласен.