Утопающий во лжи 16 - Лев Жуковский
Но беседу я повёл иначе. Я отыгрывал роль могучего титана Ирч'Ина, древнего Лорда демонов, чей лик некогда заставлял трепетать даже звёзды в своих холодных колыбелях. Хотя, отыгрывал ли? Быть может, в этот миг, восседая на ледяном троне, разраставшемся подо мной во всех ветвях вероятности, я и впрямь уже был им. Память павшего бога Вариш'Дааш, въевшаяся в моё естество, нашёптывала мне жесты, интонации, манеру речи. Я говорил, и каждое слово падало во мрак чужого осколка тяжёлым молотом, дробя гордыню мага риклоша, словно тонкий лёд под пятой огромного тролля.
Так вот, Фрахот Шатоли оказался риклошем сговорчивым, насколько вообще может быть сговорчиво это древесное племя, эти псевдодеревья, чьи души зреют в недрах коры огромного древа столетиями, а помыслы извиваются корнями, прорастающими сквозь камень и плоть. Странности у него, разумеется, имелись, куда же без них в столь древнем и противоестественном создании. Он то застывал, обращая пустой взгляд в дальний угол своего гниющего царства, то вдруг оживлялся, и тогда трещины на его лике расходились в подобии ухмылки, обнажая мягкую, влажную мякоть внутри.
— Ты же не хочешь, чтобы я призвал его сюда? — голос мой струился по стылому воздуху, точно змеиный шелест по сухой листве. — Знания, потребные для того, у меня имеются. Послать ему весточку с твоими координатами не будет мне стоить ничего, лишь усилия одной мысли, одного потока энергии в эфире. Так что имей это в виду, риклош.
Сидя на ледяном троне, что вырастал подо мной шипастой короной, даже находясь в чужих владениях, в этом отвратительном осколке мироздания, висевшем меж Бездной и явью, я ощущал себя полноправным хозяином положения. Хотя бы потому, что скорость моего восприятия в несколько раз превосходила восприятие этого древесного твари. За время всего нашего поединка, что для него длился вечностью, а для меня, лишь несколькими ударами сердца, я намеренно не показал ему и сотой доли своих истинных сил. Я лишь прощупывал его. Ориентируясь на противника, на новые для меня обстоятельства, я не торопился раскрывать козыри. В теле демонического Бога я успевал обдумать множество мыслей за тот промежуток, в который смертный едва успел бы моргнуть.
— Координаты прокола всегда новые, — произнёс риклош, и в голосе его прорезалась надежда, что этого может быть достаточно. — Знание нынешних ничего не даст. Я создаю их каждый раз уникальными, переплетая нити пространства новым узором…
— Но сам факт этого знания послужит ему изрядным подспорьем, — оборвал я его, и в усмешке моей зазвенел лёд. — К тому же Лорд, имя которого не стоит произносить почём зря, а ты, я знаю, понимаешь, о ком речь, щедро платит тем, кто приносит ему сведения. Если, конечно, ты не его враг. Думаю, о древнем Лорде и его возможностях ты осведомлён не меньше моего. И память твоей расы помнит его шаги по умершим мирам, когда он еще не был столь сдержан в амбициях.
Риклош задрожал, едва заметно, но я увидел, дрожь прошла по его коре. Кора его, иссохшая, покрытая узорами, напоминавшими шрамы от древних битв, на миг словно посветлела от внутреннего ужаса.
— Но ведь я вам лично ничего не сделал… — вымолвил он, и звучало это жалко. По-настоящему жалко. Голос его был, будто скрип ветви, согнувшейся под тяжестью мокрого снега.
— Не думай, что я, Лорд Ирч'Ин, жесток сверх меры, — медленно произнёс я, наблюдая за ним сквозь марево ледяной паутины, что разрасталась во все стороны от моего трона, заполняя все больше и больше пространства вокруг. — Не думай, что я желаю наказать тебя за одно лишь проявленное неуважение ко мне, Лорду демонов. Это, пожалуй, твоё невезение. Чистое, простое невезение, риклош. Ибо ты стал причиной, по которой едва не была потеряна ключевая для меня душа. Ключевая, понимаешь? И за это, так или иначе, ты заплатишь. Ибо теперь и ты знаешь нечто важное обо мне, точно так же, как и я знаю о твоём убежище, сокрытом в недрах Бездны. И чтобы ты себе не думал, координаты эти я запомнил прекрасно. Разница лишь в том, что я могу разрушить этот осколок. Стереть его в прах одним усилием воли. Так что подумай хорошенько, что ты можешь предложить мне за мою доброту.
Я произнёс это намеренно надменно, выпятив каждое слово. Сам же я считывал каждое движение риклоша, каждую дрожь его коры, каждое потускнение и просветление в глубине его сучковатых глазниц. Ещё полминуты назад этот старый пень считал себя богом, повелителем своего гниющего царства. А теперь, теперь он скорчился перед своим троном, перед местом, что некогда было его силой, а ныне обратилось в насмешку.
— Мне есть что предложить, Лорд Ирч'Ин, — произнёс Фрахот, и в голосе его постепенно возвращалась уверенность, точно кровь возвращается в обмороженные пальцы. — Но мне нужны с вашей стороны гарантии. Гарантии того, что наш общий знакомый ничего не узнает о моём местоположении.
Он явно начал припоминать, что в его арсенале есть способ уничтожить нас обоих, обрушить осколок ядра в состояние коллапса, свернув его, после чего он поглотит и его, и меня, и всякую память о нас. Но он же понимал и обратное, цена эта будет непомерна не только для меня, но и для него самого. Гордыня и страх боролись в нём, как два корня, проросших в один череп.
— Не слишком ли ты дерзок для риклоша, не имеющего божественного оружия В ранга? — недовольно произнёс я, и троны подо мной вздыбились ещё выше, во всех возможных вариантах реальности. Шипастые короны льда вонзались в небо осколка, ритуальные круги расходились всё шире, заполняя пространство ледяной паутиной, в чьих нитях гудела сила. Каждый кристалл резонировал с моей волей, каждая грань отражала миллион возможных исходов нашей беседы.
— Прошу простить меня, Лорд Ирч'Ин, если мои слова показались заносчивыми, — заговорил он торопливо, и я с холодным удовольствием отметил, как его кора пошла мелкими трещинами от напряжения. — Но я не нахожу себя в безвыходной ситуации. Ведь сам факт того, что я не пробудил своё истинное обличие, говорит лишь о высокой цене этого ритуала. Пока остаётся шанс договориться к