Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

И еще там были Тени.

Они стояли вдоль стены. Штук семь или восемь, высокие, худые силуэты без лиц, слегка покачивающиеся, как водоросли в аквариуме. Их человекоподобные очертания можно было принять за игру света, но я уже был слишком тёртым калачом, чтобы на это купиться.

Кулон Леры заиндевел, моя же поясница выдала твердую семерку по десятибалльной.

Лера замерла у края платформы и раскрыла блокнот на заложенной странице.

— Так, — прошептала она. — Баба Нюта про это не сказала, но я знаю кое-что из других источников. Правило платформы, записано четыре года назад. «Тени охотятся только на одиночек и соперников. Те, кто связан узами, для них невидимы».

— Узами? Какими узами? — я приподнял бровь.

— Тут не уточняется. — Она перечитала страницу. — Я тогда прошла с толпой пьяных диггеров, они друг друга обнимали и пели. Тени их не тронули.

— Предлагаешь петь?

— Предлагаю… — Лера захлопнула блокнот и посмотрела на меня с лицом человека, который сейчас будет сдавать кровь. — Предлагаю изобразить пару.

— Какую пару?

— Влюбленную, Кротов. Не тупи.

Пауза вышла содержательная.

— В смысле, за руки взяться? — переспросил я на всякий случай.

— В смысле, за руки взяться, прижаться и идти так, будто нам хорошо вместе. — Она произнесла это тоном судмедэксперта, зачитывающего протокол. — Это чисто механика Правила. Ничего личного.

— Разумеется. — кивнул я медленно. — Стелс-режим.

— Именно.

— Как ведро на голову в Скайриме.

— Не играла, но думаю, что да.

Она протянула руку. Я взял. Ладошка Леры полностью поместилась в мою ладонь, и оказалась холодная и напряженная, как у человека на детекторе лжи. Подозреваю, моя была не лучше.

Мы шагнули на платформу.

Со стороны это, наверное, выглядело душераздирающе. Лера прижалась к моему плечу, глядя строго перед собой. Я сжимал её руку так осторожно, будто она была стеклянной витриной с алкоголем.

«Спокойно, Кротов. Это просто социальный камуфляж. Рабочая ситуация. Главное, следи за карманами, а то изобразишь тут Ромео, а потом недосчитаешься кошелька и ручки-мультитула».

Первая Тень качнулась в нашу сторону.

Лера, не сбавляя шага, положила голову мне на плечо. От нее пахло полынью и кожаной курткой. Я на всякий случай изобразил на лице нежность. Судя по отражению в темном стекле щитка, получился оскал человека, у которого свело челюсть.

Тень зависла в метре от нас. Безликая башка наклонилась, изучая.

А потом Тень потеряла к нам интерес и отвернулась. Как продавец, увидевший, что покупатели «просто смотрят».

Остальные даже не дернулись. Мы шли мимо их ряда, и они обтекали нас, как вода камень. Для них нас просто не существовало.

— Работает, — выдохнула Лера мне в плечо.

— Не расслабляйся. Держим легенду до конца платформы.

— Кротов.

— Что?

— Ты второй рукой гладишь меня по плечу.

— Это для достоверности.

— Достоверность зафиксирована. Хватит.

Конец платформы мы отыграли по сценарию бабы Нюты. Семнадцать шагов, я честно отсеменил. На седьмом закрыли глаза, три шага вслепую, доверяя друг другу больше, чем я доверяю банковским приложениям.

На десятом сказали хором:

— Мне некуда идти.

Я перед выходом честно перечитал письмо из деканата. «Уважаемый Кротов Д. А., в случае непогашения академической задолженности…» Фраза прозвучала с такой искренностью, что где-то в глубине тоннеля дрогнул воздух.

Мы дошли до края, встали лицом к черноте и замерли. Часы на моей руке тикали. Я их не видел, но слышал. Дедушкин хронограф работал вопреки всему, и это успокаивало.

А потом из тоннеля ударил свет.

Поезд выкатился беззвучно. Вообще без звука, и это было хуже любого грохота. Старые вагоны, тип «Еж», такие я видел только на картинках: округлые бока, ребристые борта, синяя выцветшая краска. За окнами горел желтый свет, теплый и мертвый одновременно.

Состав остановился. Двери открылись… точнее, одна дверь. На весь поезд.

В соседних вагонах за стеклами что-то шевелилось. В одном окне я разглядел женщину, которая махала нам рукой и улыбалась. Улыбка была прекрасная, но рука сгибалась в трех лишних местах.

— Не смотрим, — сказала Лера.

— Уже не смотрю.

Мы зашли в открытую дверь. Вагон встретил нас пустотой, желтым светом и рекламой на стенах: «Летайте самолетами Аэрофлота», «Храните деньги в сберегательной кассе».

Плакаты выглядели новыми. Словно их поклеили совсем недавно. Это напрягало больше, чем если бы они истлели. Или если бы на них были изображены какие-нибудь адские твари со скелетами.

Двери закрылись. Поезд тронулся, все так же практически беззвучно.

Мы сели на жесткий диван у дальней стены. Лера достала из внутреннего кармана кожанки два картонных билетика, пожелтевших, с фиолетовым штампом.

— Держи. Билет московского метрополитена, образца тридцать седьмого года. Выменяла у одного коллекционера с Изнанки. Здесь ходят слухи про Контролера, так что я подготовилась.

— Контролер? — я приподнял бровь. — Проверяет билеты прямо в поезде метро?

— Я без понятия, — Лера пожала плечами. — Говорят, что в ранние годы советского метро контролеры именно так и работали. Но я не историк. Можешь у него этот вопрос лично уточнить.

— Угумс… Контролер опасен?

— Очень. — Она понизила голос. — По моим записям, безбилетников он выводит из поезда. Проблема в том, что выводит он их не на станцию.

— А куда?

— Никто не возвращался рассказать.

Я взял билетик. Картонка была теплая, как живая. Я решил об этом не думать.

Он появился на третьей минуте пути. Просто возник в конце вагона, между «Аэрофлотом» и «сберкассой». Высокая фигура в форме метрополитена старого образца: китель, фуражка, кожаная сумка на боку. Лицо под козырьком разглядеть не получалось, как я ни старался. Глаза соскальзывали с него, как с намыленного. И я просто перестал пытаться.

Контролер двинулся к нам. Шаги его как будто отставали от движений на полсекунды, звук шел следом, как плохой дубляж.

— Ваши билеты, — проскрипел он. Голос напоминал несмазанную дверь, которую заставили говорить.

Мы с Лерой протянули картонки. Я немного нервничал, а Альтушка двигалась спокойно и уверенно, отработанным жестом.

Контролер взял билеты. Поднес к лицу и некоторое время рассматривал.

После чего вернул.

— Проездные документы недействительны для данного маршрута, — проскрежетал он. — Предъявите студенческий билет.

Лера моргнула. Ее рука уже пошла к внутреннему карману, автоматически, как у любого студента при слове