Магический очаг, Донат и я - Ингрида Пюли

— Он умирает, — тихо сказал Донат. — Чуть не опоздали.

— Знаю.

Я подошла ближе.

Достала служебный амулет — палочку с грушей, которой пользовалась на выездах. Навела на Очаг.

Ничего. Ноль реакции.

— Странно, — пробормотала я.

Переключила режим на «диагностика древних артефактов». Снова ноль.

Попробовала самое простое заклинание из учебника — «Обнаружение магического потенциала». Сложила пальцы щепотью, прошептала формулу. Запомнить, кстати, было непросто, на химии легче.

Ничего не произошло.

— Не работает, — констатировал Донат.

Он прохаживался вокруг меня с высоко поднятым хвостом с видом учёного кота.

— Я вижу.

— Твоя магия не работает?

— Моя магия работает. А вот амулеты и стандартные заклинания — нет. — Я убрала палочку в рюкзак и почесала затылок. — Похоже, старая магия не дружит с новыми технологиями.

— И что ты будешь делать?

Долбанный профессор, задающий вопросы, чтобы ученик сам нашёл на них ответы. Почему просто не сказать, если знаешь?

— Подумаю, — буркнула я.

Я оглядела комнату. Вокруг камина стояли стеллажи с книгами — старыми, в кожаных переплётах, с выцветшими корешками. На журнальном столике лежала тетрадь в клетку. Я раскрыла её.

Почерк бабушки Аглаи — мелкий, нервный, с огромным количеством исправлений — это был её почерк, потому что тетрадь была подписана.

Для наследника. Для меня то есть.

«Очаг требует не силы, а намерения. Не заклинаний — а привычки. Каждый день я подхожу к нему и думаю о том, что магия должна жить. Иногда просто стою и молчу. Этого достаточно. Главное — не дать ему заскучать».

Я перелистнула дальше и прочитала вслух.

«Не пытайся использовать стандартные методички. Они созданы для современных артефактов. Первопричинный Очаг — живой, наивный, как первобытный человек, на него не действуют, его не впечатляют новые штучки. С ним надо разговаривать. И слушать его. Если он не хочет гореть — не будет. А если хочет — сам даст знак».

— Бабка была чокнутой, — резюмировал Донат, заглядывая мне через плечо.

— Она была магом старой школы. — Я закрыла тетрадь. — И, кажется, интуитивистом. Ненавижу интуитивистов. Они не следуют заклинаниям, они создают свои, и никто это повторить не сможет. Даже сам создатель иногда.

— Ты сама интуитивистка, когда чинишь протечки. Наверчиваешь так, что мама не горюй!

— Это другое. Там я знаю, что делаю, не отхожу сильно от канона. А тут…

Я недоговорила.

Потому что в дверь постучали.

Громко, уверенно, три удара.

Я и Донат переглянулись.

Кот спрыгнул с подоконника, на который уже успел забраться, толкнув кактус, и мгновенно взъерошил шерсть — верный признак того, что он почуял что-то неладное.

— Жди здесь, — сказала я, хотя сама ждать не собиралась.

Пошла открывать.

На крыльце стоял мужчина.

Тот самый, с портрета.

Тарас Черепахин собственной персоной — только младше на пару десятков лет, чем на картине. И немного другой.

Тёмные волосы, серые глаза, высокий лоб.

Он был в чёрном длинном пальто, с магическим значком на лацкане — Управление по контролю за исполнением наследства.

В руках он держал планшет последней модели и тонкий чёрный стилус, который сам писал.

— Мирослава Прохорова? — спросил он.

Голос низкий, спокойный.

Я таращилась на него, испытывая жгучее желание броситься обратно в гостиную и проверить, на месте ли портрет мужчины с чёрным котом.

— Допустим.

— Борис Чёрный. Инспектор. — Он показал удостоверение, но я не стала вчитываться. — Я назначен контролировать процесс принятия вами наследства и поддержание Первопричинного Очага в рабочем состоянии.

— Контролировать? — переспросила я.

— Наблюдать. Консультировать. При необходимости — докладывать о нарушениях. — Он улыбнулся. Красиво, профессионально, совершенно без тепла. Так улыбаются по должности, когда не хотят напугать. Раньше времени. — Можете не беспокоиться. Я не буду вмешиваться в ваши действия. Только следить.

Он прошёл мимо меня в дом, оглядел холл, портреты, при этом и виду не подал, что сходство с мужчиной его поразило, кивнул своим мыслям.

Потом посмотрел на меня.

— Аглая Витальевна была наставницей моего троюродного дяди, — пояснил он. — Относилась к нему как к сыну. Так что можно сказать, мы с вами дальние родственники. Но не думайте, что это повлияет на мою беспристрастную оценку ваших действий.

— Я не знала, что у меня есть такие родственники, — честно сказала я.

И не добавила: слава Высшим силам, что не знала. Инспектору по магическому наследству это вряд ли понравится, а мне его отчёт, ой как, необходим будет!

— Теперь знаете. — Он прошёл в гостиную, осмотрел камин. — Очаг в критическом состоянии. У вас двадцать девять дней.

— Двадцать восемь, — поправила я. — Вчера был день.

— Двадцать восемь, вам же хуже,— согласился он, и стилус записал что-то в планшете. — Приступите сегодня, надеюсь?

— Я только приехала, Мирослава. Как вас по отчеству?

— Ниловна. Но можно по имени.

— Мирослава Ниловна, — подчеркнул Чёрный с такой интонацией, что мне захотелось вытянуться по струнке. — Время не ждёт.

Глава 8

Он сел в кресло рядом с диваном, положил планшет на колени, и стилус принялась что-то строчить. Сам Тарас сложил руки на груди и уставился на меня.

И в его взгляде я прочитала то, от чего у меня внутри всё похолодело.

Он ждал, что я провалюсь.

Не злорадно. Не жестоко.

Профессионально, будто это было предрешено.

«Ну что ж, посмотрим, как долго эта девчонка из ЖЭКа продержится. Через неделю запросит замену, а Очаг перейдёт в распоряжение Управления».

— Инспектор Чёрный, — сказала я как можно спокойнее. — Вы будете здесь жить?

— Нет. Я буду приезжать раз в два дня для проверки. Останавливаюсь в гостинице в городе.

— Отлично. Тогда, с вашего позволения, я займусь делом.

Он кивнул, поджал губы и не двинулся с места.

Я повернулась к камину.

— Донат, ко мне.

Кот, не глядя на инспектора, тот ему сразу не приглянулся, встал рядом, нервно дёргая хвостом.

— Раз бабушка сказала, что нужно намерение, а не заклинания, — прошептала я, — попробуем по-простому.

Я подошла к камину, присела на корточки и положила ладони на тёплый, шершавый камень.

— Привет, — начала